Невеста НЕ девственица - Мила Александровна Реброва

Я сжала губы, опустила глаза.

— Хорошо, — прошептала я.

Он кивнул и встал.

— Тогда собирайся. Завтра утром выезжаем.

Я посмотрела ему вслед, когда он вышел из комнаты, и закрыла глаза.

Завтра.

Завтра я вернусь туда, где всё началось.

Но в этот раз — уже другой.

Глава 11

Я сидела в машине, глядя в окно, и чувствовала, как внутри медленно сжимается что-то тугое.

Дорога уходила вперёд, ровная, длинная, почти пустая. За окнами мелькали знакомые силуэты гор, уходящие в даль. Воздух дрожал от жары, солнце было ярким, слепящим.

Я смотрела, но не видела.

Потому что перед глазами вставала другая ночь.

Первая брачная ночь.

Та же дорога.

Та же машина.

Те же мужчины рядом.

Только тогда я думала, что они везут меня на смерть.

Я помню, как сидела в этой же машине, вжимаясь в угол, боясь дышать.

Я была в белом платье, шёлк лип к телу, пальцы холодели, сжимая тонкую ткань. В голове стучало одно: они возвращают меня. Они убьют меня. Они узнали правду и хотят смыть позор.

Сзади сидел Бека. Он что-то говорил, но я не слышала.

Спереди — Рашид, его профиль был суров, строг.

Я помню, как я дышала — короткими, рваными вдохами, как в горле стоял ком, а страх сковывал всё тело.

Помню, как внутри кричал голос: беги.

Но бежать было некуда.

Тогда я думала, что мне конец.

— Ты чего притихла?

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Бека.

Он, как всегда, улыбался, развалившись на сиденье.

— Ты слишком молчаливая, — продолжил он. — Не похоже на тебя.

— Думаю, — сказала я тихо.

— О чём?

Я медленно провела пальцами по подолу платья.

— О том, что в первый раз я ехала с вами точно так же.

В салоне повисла тишина.

Я почувствовала, как Рашид напрягся.

Бека приподнял бровь.

— Да? — он сделал вид, что вспоминает. — Точно! Ты тогда, кажется, думала, что мы тебя убивать везём.

Я подняла глаза, встретившись с его взглядом.

Он улыбался, но в глазах мелькнуло нечто другое.

Я медленно кивнула.

— Да.

Алим резко выдохнул.

— Ты правда так думала?

— Да.

Бека покачал головой.

— Ну ты даёшь, Зуми. Мы бы хоть предупредили. Ну, я бы точно предупредил. Пожалел бы твою нежную психику.

Я слабо улыбнулась.

— Тогда ты не был таким разговорчивым.

Бека фыркнул.

— Ну, знаешь ли… Дама в слезах, с глазами, как у испуганного оленёнка — не самое лучшее время для шуток.

Я покосилась на Рашида.

Он молчал, но руки на руле были сжаты слишком сильно.

Я вздохнула.

— Всё в порядке, Рашид.

— Не думаю.

Я провела пальцами по виску.

— Я просто… Вспомнила. Это не значит, что мне плохо.

— Значит.

Я закатила глаза.

— Ты же знаешь, что я всё равно поеду.

— Знаю.

— Тогда что?

Он медленно вдохнул.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала то же, что тогда.

Я посмотрела на него.

— Я не чувствую.

Рашид коротко кивнул, но по глазам было видно — он мне не верит.

— Всё-таки, — протянул Бека, откидываясь на спинку сиденья. — Зачем мы вообще туда едем?

— Потому что её семья решила, что имеет право диктовать ей, что делать, — ответил Алим спокойно.

Бека кивнул.

— Да, но мы-то тут при чём?

Я повернулась к нему.

— Потому что я так сказала.

Он прищурился.

— Так-так, Зумрат, ты начинаешь пользоваться своей властью, а?

Я пожала плечами.

— Просто решила, что если они хотят увидеть моего мужа, пусть увидят всех вас.

Алим усмехнулся.

— То есть, если они ожидали домашнего, тихого мужа, то получат тебя, Рашида, да ещё и нас?

— Именно.

Бека покачал головой.

— Я бы не хотел, чтобы вы приезжали ко мне домой. Вас слишком много.

Я хихикнула.

— А я, кажется, рада, что вас так много.

Бека прищурился.

— Это ты сейчас по-доброму сказала?

— Да.

Он удовлетворённо кивнул.

— Тогда ладно.

Я снова уставилась в окно.

Машина мчалась по знакомой дороге, приближая меня к прошлому.

Я думала, что больше никогда сюда не вернусь.

Но вот я здесь.

Разница только в одном.

В тот раз меня привезли.

В этот — я сама решила поехать.

Это будет последний раз.

Последний раз, когда я подчиняюсь их воле.

Последний раз, когда они диктуют мне, как жить.

Я закрыла глаза.

Где-то впереди был мой дом.

Но был ли он мне домом теперь?

Рашид

Я заглушил двигатель, но никто не спешил выходить.

Дом перед нами был точно таким же, каким его оставила Зумрат три месяца назад. Всё на месте: стены, облупленная краска на воротах, старые виноградные лозы, которые тянулись по забору. Всё вроде бы так же, но воздух… воздух здесь был тяжёлым.

Я посмотрел на Зумрат.

Она сидела рядом, молча, но я видел, как её пальцы сжимали подол платья. Она не просто волновалась. Её тело помнило, что значит находиться здесь.

— Если передумаешь — скажешь, — сказал я спокойно.

Она коротко кивнула, но я видел, как она прикусила губу.

Я прекрасно знал, что она не передумает.

Мне не нравилось, какой она становилась в этом месте. Это была не моя Зумрат — не та, что спорила, закатывала глаза, могла съязвить. Здесь она снова превращалась в ту, которую можно было заставить молчать одним взглядом.

— Ты готова? — спросил я.

— Да, — голос тихий, но твёрдый.

Я открыл дверь, вышел первым.

Алим и Бека выбрались из машины следом.

И вот тогда дверь дома открылась.

На крыльцо вышел мужчина.

Дядя.

Остановился, сложив руки за спиной, смерил нас взглядом.

Не поздоровался.

Не сделал ни шага вперёд.

Стоял и смотрел, будто взвешивал, будто ждал, что мы скажем первые.

Я почувствовал, как рядом сжалась Зумрат.

Бека хмыкнул.

— Он не очень рад нас видеть, да?

Я молчал.

Я видел в глазах этого человека нечто другое — настороженность. Оценивал. Взвешивал. Пытался понять, с кем имеет дело.

Для него мы были чужие.

Я шагнул вперёд, ощущая, как Зумрат медленно приближается, становясь рядом.

Но я видел, как изменилась её осанка.

Её плечи чуть ссутулились, взгляд опустился, руки прижаты к бокам.

Знакомая поза.

Я стиснул зубы.

Она не должна чувствовать себя так.

Я накрыл её руку своей.

Она вздрогнула, но не убрала.

Дядя прищурился, посмотрел на наши руки, потом поднял глаза на меня.

— Проходите, — сказал он сухо и шагнул в сторону.

Только тогда мы двинулись.

Дом был чистым, ухоженным, но воздух внутри был натянутым, тяжёлым.

В гостиной нас ждала тётя.

Стояла у стола, руки