Его маленькая заноза - Анна Мишина

— Я же тебе сказал, — рычит мой мужчина.

Я хватаю его за руку и тяну на себя. Не хочу драки. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Да, Дмитрий заслужил и он свое получил. Стоит, смотрит на нас и вытирает тыльной стороной ладони кровь с губ.

Сплевывает и, развернувшись, скрывается за дверями клиники.

— Артем! — хочу его обнять, но глаза у Гаранина злые. Прячу руки за спиной. Чувствую себя виноватой.

— В машину, — командует и, дождавшись, когда я сяду, обходит авто и, сев за руль, заводит двигатель, срывая тачку с места.

Артем

Ее возмущение мне понятно. И это не злит, скорее, выглядит забавно. Сам косякнул. Нужно было ей сказать. Но забыл, потому что сразу записал это в “неважное”. Теперь вот, слушаю ее возмущения и понимаю, что не прав.

По пути до ее работы заскакиваю в ювелирку. Все же пора подойти к главному. Спать с этой девочкой только в статусе. В серьезном статусе. Нет, до свадьбы я свихнусь, не дотяну. Но колечко на ее пальчик я надену. Надеюсь, согласится. А там и дату выберем, и подготовимся. Уверен, что Мира захочет и платье белое, и праздник. А я готов на все, что она захочет. Лишь бы согласилась.

После ювелирного, спрятав бархатистую коробочку во внутренний карман пиджака, направляюсь в ветклинику. А там, мать его, меня ждет сюрприз. Я не сразу понимаю, что происходит. Успеваю уловить, как этот докторишка по зверям к ней подходит и почти сразу прижимает к себе. У меня же красная пелена перед глазами. Это что за нах…

Торможу у крыльца и выдергиваю девчонку из цепких лап мужика. А потом бью…

Крепко цепляюсь пальцами за обод руля. Лишь бы не сорваться. Понимаю, что она не виновата. Что Мирка меньше всего бы хотела этой ситуации. Но мои глаза видели. И мозг мой выдает кадр за кадром чужих рук на талии моей девочки. Чужие губы на родных. Мне нужно время, чтобы немного прийти в себя. Иначе… даже думать не хочу. Не хочу ругаться, понимая, что она не виновата. Не хочу пылить. Поэтому молчу. Эмоции, как магма по жерлу вулкана, поднимаются, закипаю. Мне нужно время. Минут двадцать.

— Артем, выслушай, пожалуйста! — просит девчонка.

— Не сейчас, — обрываю ее, еле выдавив из себя слова.

Не думал, что ТАК могу ревновать. Мысли мелькнули, что все, потерял ее. Не успел показать свои чувства.

До дома доезжаем в полной тишине. Нам нужно поговорить. Но не здесь. Поднимемся. Я успею немного остыть. Пара минут, еще пара минут мне нужны.

Паркую машину. Выхожу из тачки. Мира следом.

Идем молча к подъезду. Она впереди, я за ней. Лифт. Нажимаю на нужный этаж и двери закрываются.

Девчонка стоит рядом. Смотрю на нее, а она избегает моего взгляда. Боится смотреть на меня. Напугал. Идиота кусок. Сам первым тянусь к ней и, притянув, обнимаю. Мира будто выдыхает с облегчением. Подцепляю за подбородок пальцами и заглядываю в зеленые глаза, полные слез. Целую, стирая чужой след с ее губ. Моя. Только моя. Ныряю в ее рот языком и стону, прижимая ее все сильнее и сильнее.

Как попадаем в квартиру, не понимаю. Мы отлепиться друг от друга не можем. А закрыв за собой дверь, подхватываю девчонку и усаживаю на себя.

— Я его не целовала, Тём, — разрывая очередной долгий поцелуй, шепчет Мира. — Прости, пожалуйста, — всхлипывает.

— Ты не виновата, Мир, не виновата, — снова припадаю к губам, потом к шее. Лижу, покусываю нежную кожу. Сжимаю в руках ее упругую попку. — У меня крыша поехала, когда вас увидел, прости меня, — шепчу между поцелуями.

— Я хочу быть только твоей, Тём, — шепчет, поднимая голову, разрешая себя ласкать.

Ключицы острые, грудь, к которой добираюсь быстро, задрав футболку и сдвинув чашечку бюстгальтера. Впиваюсь губами в сосок, чуть прикусив.

Стонет, прижимаясь ближе. Меня рвет от переполняющих эмоций. К черту всех. Отрываюсь от тела Миры, замечая сидящего в стороне пса. Он явно ждет, когда с ним погуляют. А тут…

— Извини, друг, но тебе придется подождать, — говорю, а Мира тихонько хихикает, уткнувшись мне в шею, запуская мурашек под кожу.

Закрываю пса в ванной. Да, негуманно. Но надеюсь, он меня простит. Обещаю, отработаю этот маневр.

Несу Миру в комнату и укладываю на диван. О том, чтобы прекратить начатое, даже мыслей нет. Она хочет, я хочу. Не хочу ее разочаровывать.

Стягиваю брюки с нее, снимаю футболку. Мира тянется пальчиками к пиджаку, помогает его снять. Затем расстегивает пуговицы на рубашке. Проводит пальчиками по мышцам, которые сокращаются от ее прикосновений. Тянется губами, целует в грудь, притягивает к себе. Расстегиваю пряжку ремня, снимаю брюки и продолжаю ласкать любимое тело. Лифчик в сторону, хочу до безумия ее грудь. Целую, кусаю, зализываю, вырывая стоны из сладкого рта Миры. Она извивается, оцарапывает спину, прижимается ко мне.

Понимаю, что нужно быть осторожным. Девочка совсем. Но такая нежная, такая ласковая, что я схожу с ума. По животику спускаюсь поцелуями к развилке ее ног. Стягиваю трусики. Слышу ее вздох. А сам припадаю к нежной плоти. Мокрая для меня. Скольжу языком по ее нежно-розовым складочкам. Вкусная, так и съел бы. Отрываюсь от нее и стягиваю с себя трусы.

Приподнимаюсь, вглядываюсь в глаза девушки. В них ожидание, желание… Я тону в этих зеленых озерах. Пристраиваюсь к ее входу, направляя член внутрь, сильнее развожу ее ноги. И осторожно вхожу, замирая. От кайфа закрываю глаза. Горячая, тугая… хочется грязно выругаться, но не сейчас. Еле сдерживаю эмоции, которые меня вот-вот разорвут к чертовой матери.

Толкаюсь чуть глубже. Мира сжимается. Склоняюсь к ней и целую.

— Расслабься, Мирок, — прошу, а сам дышу еле-еле, прислушиваясь к каждому отклику ее тела.

Еще чуть глубже. Девчонка натянулась струной подо мной.

— Люблю тебя, — шепчу ей и толкаюсь до конца.

Всхлипывает, впиваясь ноготочками в мои плечи.

— Люблю, девочка моя, — шепчу ей ласково.

— И я тебя люблю, — поджимает губки и вот-вот заплачет.

— Так больно, да? — пугаюсь. Старался же быть осторожным. Идиот.

— Нет, — мотает головой. — Нет, уже совсем не больно. Просто так ждала этих слов от тебя, что меня накрывает, — всхлипывает.

Пара слезинок скатывается по щекам. Ловлю их губами, слизываю. И начинаю в ней двигаться. Медленно выходя и снова погружаясь. От каждого движения сердце то и дело замирает. Сладко в ее девочке, жарко, невыносимо медлить, хочется сорваться в бешеный темп и вколачиваться в любимое тело до темноты в глазах, до