Игры Ариев. Книга седьмая - Андрей Снегов

Главное — чтобы не поздно, подумал я, но профессору ничего не сказал. Зачем расстраивать старика? Пусть верит в то, во что верит. Пусть продолжает делать свое дело. Не он принимает решения, способные изменить ход вещей. И не ему отвечать за последствия.

— Иван Феофанович, — сказал я после длинной паузы, — у меня к вам последний вопрос. Хочу услышать не научный ответ, а мнение опытного человека с академическим складом ума…

— Спрашивайте, князь, — кивнул профессор и снова поправил очки на носу.

— Если бы перед вами стоял выбор: тратить время на то, чтобы победить Тварей с помощью научных изысканий, или на то, чтобы построить иное общество, в котором с Тварями справляются существующими методами, но более эффективно, что бы выбрали вы?

Профессор задумался. Лицо его сделалось серьезным, морщинки у глаз углубились, а взгляд расфокусировался. Он перестал быть похож на университетского преподавателя и превратился в обычного, умудренного опытом старика.

— Я не политик, — сказал он наконец. — И никогда им не был. Поэтому мой ответ будет ответом ученого, а не правителя… Если я не вижу решения первой задачи, я перехожу ко второй. Это не значит, что первая задача нерешаема — это значит, что у меня не хватает знаний или ресурсов, чтобы ее решить. Если бы я был на вашем месте, Олег Игоревич, я бы попробовал переустроить общество. Но не потому, что это лучше или правильнее. А потому, что это, по крайней мере, в моих силах…

— Спасибо, Иван Феофанович, — сказал я и поклонился ему ниже, чем при встрече. — Вы очень помогли мне.

— Чем же? — удивленно спросил профессор. — Я ведь не сказал вам ничего нового? И ничего обнадеживающего?

— Вы подтвердили мне, что я не ошибаюсь, — ответил я. — А это, поверьте, бывает важнее любого нового знания!

Он посмотрел на меня долгим, очень внимательным взглядом, в котором впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на тревогу. Будто только сейчас он понял, к чему я вел разговор, и испугался — не за себя, а за меня.

— Берегите себя, Олег Игоревич, — тихо сказал Борецкий. — В нынешние времена молодые и горячие головы быстро слетают с плеч.

— Постараюсь, — улыбнулся я. — А вы постарайтесь дожить до того момента, когда я смогу прийти к вам с другим вопросом.

— С каким же? — он наклонил голову набок.

— «Иван Феофанович, что нам делать с побежденным врагом?» — ответил я и подмигнул ему.

Мы постояли молча еще с минуту. Я смотрел на чучело своего богомола — алые глаза его все так же глядели поверх моего плеча, в дальний угол зала, и в этом взгляде, как мне теперь казалось, не было ничего, кроме обычной стеклянной пустоты. Никакой жизни. Никакого внимания. Просто мертвый, законсервированный экспонат чуждой нам жизни. Странно, но после разговора с Борецким мне стало гораздо легче смотреть в эти жуткие глаза.

Профессор кашлянул в кулак и вежливо переступил с ноги на ногу.

— Если у вас будут еще вопросы, Олег Игоревич, — сказал он, — я всегда к вашим услугам. И не только по теоретическим проблемам тварелогии. Я ведь и о практике кое-что знаю — несмотря на то, что в военном деле, как уже признался, мало смыслю. Если вам понадобятся, к примеру, материалы по геологии Прорывов, или по биохимии Тварей, или по их пространственной локализации — у нас в академии все это есть. Часть этих материалов закрыта для широкого круга, но только не для Апостольного князя…

— Я обязательно воспользуюсь вашим предложением, — кивнул я.

— Буду ждать, — улыбнулся Борецкий.

Мы попрощались с помощью рукопожатия, на которое профессор откликнулся с легкой растерянностью, словно не привык, что Апостольные князья подают ему руку. Его сухая ладонь оказалась удивительно сильной для такого тщедушного на вид старика — крепкая, цепкая, с длинными пальцами, привыкшими держать мел и указку.

Уже у выхода из зала я обернулся. Борецкий стоял на прежнем месте, у витрины с моим богомолом, и задумчиво смотрел на чучело. Очки сползли на самый кончик носа, плечи под черным кителем чуть ссутулились, и весь он показался мне в этот момент очень старым и очень одиноким — седой хранитель чужих тайн в музейном зале, полном мертвых монстров.

Я шел и думал о том, что профессор не сообщил мне ни одного факта, которого я бы не знал. Он не открыл мне ни одного секрета, не приоткрыл ни одной завесы, не подарил никакой надежды. Он сказал то же, что говорил год назад во время лекции на Играх Ариев, и почти теми же словами.

Наша с ним встреча оказалась совершенно безрезультатной, но отсутствие результата — тоже результат: слухи о заговоре высших ариев, которые сознательно скрывают надежные методы полного уничтожения Тварей, чтобы сохранять собственную власть, оказались полностью безосновательными.

Глава 15

Имперский Совет

Дворище Ярослава лежало на правом берегу Волхова, прямо напротив Кремля, и было отделено от него широкой темной полосой реки, в которой дрожали отблески лунного света. С высоты птичьего полета это место выглядело как огромная каменная подкова, обращенная к воде раскрытым концом — древний торговый посад, ставший за тысячу лет своего существования живым воплощением русской истории.

Когда-то здесь, на этом самом месте, кипела торговля Великого Новгорода. Здесь высаживались с ладей купцы из Любека, Ганзы, Готланда, Венеции и даже Константинополя. Здесь, на вечевой площади, новгородцы избирали посадников и тысяцких, кричали в небо и в Волхов свое «Любо!» или «Не любо!», и под этот крик решались судьбы Руси.

После того как Олег Мудрый — мой далекий и легендарный тезка — объединил арийские роды и встал во главе первой Империи, Дворище постепенно утратило свое торговое значение, но обрело новое — куда более важное. В комплексе древних храмах, рассыпанных по правобережному посаду, разместились государственные органы власти, в том числе Имперский Совет, куда я был приглашен благодаря содействию князя Волховского.

Стояла глубокая ночь, мне удалось улизнуть через окно от собственных охранников и соглядатаев в одном лице, применив ту же тактику, что когда-то в Пскове. Всего несколько скачков перенесли меня к воротам Кремля, который я покинул без проблем — видимо, приказа задерживать меня у гвардейцев не было.

Князю обязательно доложат о моем уходе, но после встречи с членами Имперского Совета я планировал провести вечер в каком-нибудь питейном заведении, где меня с сознанием