# И всё пошло прахом - Кира Сорока

Какие-то Антоша и Тая.

Кликаю по женскому имени и жадно пробегаю взглядом по открывшейся странице. По фоткам, дате и месте рождения.

Ох, ты ж, чёрт! Это она…

Глава 3. Вот такая шиза

Тая

Повалившись на травку, подставляю лицо солнышку. Жмурюсь.

Обожаю июль. Горячее солнышко ласкает почти как тёплые объятья мамы. Анька падает рядом, и мы лежим так какое-то время молча.

Сестрёнка показательно ёрзает, устав от этого молчания.

— И всё-таки, Тай. На хрена такие сложности?

— Не выражайся, — одёргиваю её.

— Хорошо. Зачем! Зачем такие сложности? Он тебя не найдёт.

— Значит, не судьба, — отмахиваюсь я. — Да и какой смысл связываться с приезжими?

— Ага, конечно. Только вот ночью ты вещала по-другому. Он тебе понравился.

— Не понравился. Я просто хорошо провела время, — зачем-то вру и себе, и Аньке.

Да, Рамиль меня зацепил. Он интересный. И красивый. И такой... спортивный.

Богатый, Тая! Вот что тебя зацепило. Его деньги.

На лбу у него, может, и не было написано, что денег полно. Но вот одежда... Футболка от «Эгоиста», кроссы Рибок, явно не реплика. Картой он расплачивался платиновой от неизвестного мне банка.

Сейчас в моей жизни деньги решают всё. Деньги — это возможность купить себе новую жизнь, когда старая стоит поперёк горла.

Но всё же Рамиль — не просто банковая карта.

Он меня не найдёт?

Прислушиваюсь к себе.

Грустно...

Но так будет лучше. Не хочу его втягивать НИ ВО ЧТО!

Да и мальчик он тепличный. Футболист с богатенькими, любящими его родителями.

Анька переворачивается на живот и жалобно стонет.

— Давай в тенёк уйдём!.. Ненавижу жару...

— Ну давай.

Устраиваемся на подвесных качелях под козырьком. Наблюдаем за маленьким Ванькой, стреляющим из рогатки по банкам на заборе. Внезапно переводит рогатку на нас, ухмыляется недобро.

— Вань, ты чего задумал? — пищит Анька.

Я не успеваю даже встать, как Ванька стреляет здоровенным камнем. Тот, просвистев между нашими головами, попадает в окно.

Бах! — стекло вдребезги.

— Всё, пипец! — закрывает лицо ладонями Анька.

Точно, пипец. Только не Ваньке, а мне.

Мелкий поганец выбрасывает рогатку в кусты и быстро линяет за дом.

Во дворе появляется Булат. Разгневанно смотрит на меня, потом на Аню, но уже более мягко. Он любит «своих» детей по убывающей согласно возрасту и родству.

Ванька младший и родной ему — значит, любит его больше всех, безоговорочно.

Анька — дочь его третьей жены. Я — второй. Обе мы неродные.

Вспышки его гнева практически всегда предназначены мне, все шишки летят в меня. Вот такая шиза.

— Тая, идём со мной, — сухо бросает отчим и заходит в дом.

— Я с тобой пойду, — решительно встаёт Анька с качелей.

— Нет. Сиди! — приказываю ей и иду за Булатом.

Он стоит рядом с разбитым окном, ждёт, когда я уберу осколки. Ведро приготовил.

Присаживаюсь на корточки, подцепляю пальцами самый здоровый. Мелкие можно подмести.

— Ну и кто это сделал? — спрашивает Булат.

Пожимаю плечами.

— Кто-то снаружи.

— Не ври, Тая.

Да не нужна ему правда, он и так знает, что это сделал его сын.

Булат учит нас быть сплочёнными. Короче, сдам Ваньку — огребу и за это. Вот такая шиза!

Под недовольный бубнёж отчима подметаю пол. Из совка мелкие стекляшки отправляются в ведро. Один осколок пролетает мимо, подбираю его пальцами.

— Ай...

Стекло уходит под кожу, из пальца брызгает кровь.

— Дай посмотрю, — Булат разворачивает меня за плечи к себе. Берёт руку, вглядывается в ранку. — Несмертельно. Осколок надо достать.

Прикусывает мне палец и зубами достаёт осколок.

Меня передёргивает.

«Он делает это по-отцовски», — напоминаю себе.

Другого «отца» у меня никогда не было.

— Аптечка знаешь, где, — наконец отпускает меня отчим. — Новое стекло вставим за твой счёт.

Зашибись!

Никогда не скопить мне денег на учёбу. Я даже не знаю, сколько там.

Пару лет назад Булат обещал откладывать на мой счёт после каждого выступления. Вот только к этому счёту я не имею доступа.

Завтра мой день рождения. Я стану совершеннолетней и могла бы уехать. Только вот ехать мне некуда. И Аньку я тут оставить не могу.

Мы бабушку её ищем, по отцу. Родному. Пока безуспешно.

Промыв ранку перекисью, заматываю палец пластырем. Пересыпаю осколки из ведра в пакет и выхожу на улицу. Аньки во дворе уже нет. Наверняка она где-то дубасит Ваньку. За меня.

Под палящим солнцем иду к мусорным бакам. Чем дальше удаляюсь от дома Булата, тем лучше мне становится. Буквально с каждым метром. Чувство свободы окрыляет. Когда-нибудь я уйду отсюда, не оборачиваясь.

Выкинув пакет, присаживаюсь на откос и любуюсь морем. Это место никогда мне не надоест. Девять лет уже любуюсь и всегда, как в первый раз.

В кармане шортов вибрирует телефон. Звонок от Антона.

— Алло.

— Тая, ты сообщения проверяешь вообще? — начинает он без предисловий.

— Ещё не смотрела. А что случилось?

— Там какой-то тип пишет в группу и лично мне. Тебя ищет. Рамиль Валиев. Знаешь такого?

Громко сглатываю.

— Тая?

— Да... Да, знаю.

— Ну так ответь ему. Он будет нам чем-то полезен?

— Возможно.

— Окей, рассказывай.

— Да нечего рассказывать. Он был вчера на представлении. Деньги у него есть, — лепечу в ответ.

— Про наличие денег я понял по его странице, — глухо смеётся Антон. — Как вот его к нам занесло — большой вопрос. Короче, свяжись с ним, обработай. Зальём бабла в фонд — и, возможно, найдём родственников Аньки.

А без денег не найдём, да.

И без Антона не найдём. У него есть связи в администрации. И в полиции.

— Хорошо, я сделаю всё, что от меня требуется.

— Вот и молодец. Ольге помогли же уехать. И Аньке поможем. Мы делаем добро, Тай. Не забывай об этом.

— Помню...

Глава 4. Свидание

Рамиль

— Какие планы на вечер? — негромко интересуется мама. И тут же накидывает свои варианты: — Отец хочет заказать трансфер до центра. Пойдём в оперу? Или, если не хочешь в оперу, можно прошвырнуться в Красную поляну. Остановимся там, завтра утром — сноуборд, лыжи…

Усмехаюсь.

— Не знал, что ты — любитель сноуборда.

Мама улыбается в ответ.

— Но ты же любишь.

— Нет, мама, я пас. Без меня поезжайте.

Её улыбка тут же меркнет.

— Отец испортил тебе весь отдых со своими новостями.

— Я в порядке, — с показным безразличием пожимаю плечами. — Нельзя сказать, что я не предполагал, что всё примерно так и будет. Выгодный брак и всё такое.

— Не в девятнадцать же! — шипит возмущённо