Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев

Кулак врезался мне в скулу.

Голова мотнулась вправо, и я позволил инерции развернуть корпус. Со стороны — чистый пропущенный удар. На деле я уже гасил импульс шеей, перенаправляя энергию через позвоночник в ноги. Больно? Да. Кайл сам бил не слабо, а ещё плюс усиление ветром. Но я пропускал удары и похуже от бойцов, которые даже не снились ему в кошмарах.

Зал взревел от восторга. Золотой мальчик пустил первую кровь. Кровь из разбитой губы заполнила мой рот солоноватым привкусом. Без некротического отравления моя кровь имеет отличный вкус. Кровь — это память, кровь — это обещание. Ты пустил её мне, и я как благородный человек обязан её вернуть.

— Давай, Кайл! Добивай!

— Вали калеку!

— Бей! Работай руками!

Кайл расцвёл. Вот оно, то самое выражение, которое я ждал. Не просто уверенность, а наслаждение. Он не просто хотел победить — он хотел меня унизить. Расплатиться за свой страх и свой позор. Показать папочке, как его сын размазывает жалкого сироту по бетону. Устроить кровавое шоу.

Давай, мальчик. Устраивай, а я подыграю.

Левый хук в корпус. Ветер свистнул, подталкивая кулак, и на этот раз я отступил, но недостаточно быстро. Костяшки чиркнули по рёбрам, оставив тупую боль. Я охнул куда громче, чем нужно, и чуть качнулся, хватаясь за бок. Бедный калека еле стоит на ногах. Прекрасное зрелище. А золотой мальчик веселился, уверенный в своём превосходстве.

Кайл кружил вокруг меня, как щенок терьера вокруг загнанной крысы. Джеб. Ещё один. Короткие тычки, от которых я уворачивался специально неуклюже, с едва заметным запозданием, буквально чудом. Каждый промах вызывал у него раздражение, а каждое попадание — искренний детский восторг. Он не понимал, что промахи были рассчитаны, а пропущенные — выбраны. Я решал, какие удары пропустить, за него. Контролировал его, не прикасаясь.

В толпе царило веселье. Избиение, за которым все и пришли. Это вам не скучная Эйра, которая заканчивает бои максимально эффективно. Или отморозок Кросс, который просто ломает противника. Нет, тут настоящее шоу, в котором летят брызги крови, а жалкий калека болтается по арене, получает удар за ударом, но каким-то чудом ещё стоит. Живучий, надо отдать должное. Или просто слишком тупой, чтобы упасть.

Мой взгляд на долю секунды скользнул к третьему ряду. Рейнхарт писал в блокноте. Быстро, деловито. Его это не впечатляло. Хорошо. Пусть запишет: «Доу, Е-ранг, выносливый, но безнадёжный». Именно такую строчку я хотел увидеть в его отчёте.

Хант жевал сигарету. Его лицо ничего не выражало, но большой палец руки едва заметно постукивал по бедру. Ритм, который я уже научился читать. Он ждал. Знал, что я тяну время, и был согласен. Старый охотник понимал, когда зверь притворяется мёртвым.

Алиса сжимала кулаки так, что костяшки побелели. Я чувствовал её напряжение. Искренний, честный страх ученицы за своего наставника. Она тоже знала план. И всё равно боялась. Потому что планы — это одно, а кулак в лицо — это совсем другое.

А вот Баррет-старший в ложе откинулся в кресле и довольно улыбался, потягивая какой-то янтарный напиток из широкого стакана, и я сомневаюсь, что там яблочный сок. Помощник рядом кивал, что-то записывая на планшете. Может, речь для школьного сайта: «Кайл Баррет блестяще прошёл в финал». Или пост в социальных сетях с красивой фотографией победителя. Наслаждайся, пока можешь.

Четвёртый удар. Пятый. Шестой — ветровая плеть хлестнула по предплечью, оставив красный рубец. Больно, но ткани целы, мальчик не понимает, что плеть должна не прижигать кожу, а ломать кости. Кайл использовал плеть не для поражения, а для унижения. Хлестал, как погонщик скота, а зал наслаждался зрелищем, свистел и улюлюкал.

Семь ударов. Я считал не от скуки, а потому что знал ветровиков. Каждое ускорение стоило энергии. Каждая плеть — ещё чуть-чуть. D-минус ранг, запас небольшой, а он тратит энергию так, словно у него запас Дэмиона. После десяти-двенадцати серьёзных ускорений он начнёт замедляться. Пусть чуть-чуть, но мне хватит с лихвой.

Восьмой. Кайл разошёлся. Он уже не просто бил, он танцевал, уверенный в своей победе. Красиво, надо признать. Влетал, наносил удар, отскакивал на ветре, менял угол. Его инструктор вложил в этого мальчишку хорошую базу: смена уровней, обманные движения корпусом, удары с разных дистанций. Для школьников это выглядело как мастер-класс. Для меня — как котёнок, гоняющий клубок ниток. Но котёнок с когтями, этого не отнять. Но шкура дана тигру, чтобы не отвлекаться на всякую мелочь, а потом просто нанести удар лапой, чтобы сломать врагу хребет.

Ветровая плеть хлестнула по бедру, оставив горящий след. Мышцу свело на долю секунды, и я сознательно захромал, волоча ногу. Зал одобрительно засвистел. Кто-то крикнул: «Добей его уже!» Кайл вскинул кулак в вечном жесте триумфатора. Папочка в ложе что-то сказал помощнику, и тот закивал, строча на планшете.

Я хромал и считал его дыхание. Парень начал уставать. Выдох стал длиннее. Плечи поднимались чуть выше при вдохе. Диафрагма работала жёстче. Мальчик тратил энергию на шоу, и его тело начинало платить по счетам. Ветровики — они как масляные лампы: горят ярко, но масло кончается быстро, если не прикручивать фитиль. А Кайл крутил фитиль до упора. Красиво горел, ничего не скажешь. Но я видел, как тускнеет пламя.

Девятый. Прямой в солнечное сплетение. Этот я пропускать не стал — не к чему тратить энергию на восстановление. Просто ушёл вбок, неуклюже, споткнувшись о собственную ногу, и упал на одно колено. Зал ахнул, кто-то крикнул, что пора останавливать бой. Кайл замер, раскинув руки, купаясь в овациях. Повернулся к отцовской ложе и получил одобрительный кивок. Благословение на добивание.

Вот тебе и десятый.

Я поднялся. Медленно и тяжело. Вытер кровь с губы тыльной стороной ладони.

— Хочешь ещё? — Кайл усмехнулся, но в его дыхании я уловил то, что искал. Чуть глубже, чем минуту назад. Чуть чаще. Он потратил больше, чем думал, красуясь перед папочкой. Резерв не бездонный, а мальчик привык тратить, не считая. — Серьёзно, Доу, просто сдайся. Это уже жалко.

— Знаешь, Баррет, — я сплюнул кровь на бетон, — мне тут один умный человек сказал, что проигрывать — не моя привычка.

— Дурацкая привычка для калеки.

— Возможно. Но и калеки иногда кусаются. А ещё я тебе обещал, что в тот раз это был последний, когда ты можешь заплатить деньгами.

— Слишком много говоришь, мусор!