Служебный развод - Агата Лав

— Он хоть жив?

Марисов щурится. А потом выбрасывает ладони вперед и дергает мою блузку. Ткань противно трещит, я не в силах отбиться и оказываюсь перед ним полуголой. Марисов быстро оглядывает меня, а ладонь запускает дальше, обжигая спину жадным захватом.

— На тебе жучок, что ли? — спрашивает он таким тоном, словно мое поведение развеселило его. — Пытаешься получить признание?

Он лапает меня. Мне удается выставить локти, но это слабо помогает. Эта пытка заканчивается лишь в тот момент, когда Давид понимает, что на мне нет никаких устройств.

— Откуда на мне жучок? Я была дома и никого не ждала! — выдыхаю со злостью и закрываюсь остатками блузки.

— И то верно, — с легкостью соглашается Марисов. — Поспешил, крошка. Привык, что вокруг одни предатели.

— Может, стоит меньше брать на работу таких людей, как Мария и Валентин?! — меня несет в запале, и я забываю об осторожности, говорю все, что вертится на языке, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. — И меньше подставлять самому?!

— Занятно. — Марисов отпускает меня и продолжает внимательно изучать. — Ты решила, что в этой истории я плохой герой? Думаешь, Шумицкий лучше?

— Он точно не делал мне больно.

Я опускаю глаза на свое тело и понимаю, что на мне останутся следы от столкновения с Марисовым.

— Зато делал мне. — Марисов коротко смеется. — Он разрушил мою жизнь до основания и даже не заметил этого. Он даже не помнит этого. Думаешь, я родился в богатой семейке? Я столько дерьма повидал, пока добрался до вершины. И мой первый крупный бизнес обанкротил Шумицкий. Он просто перекупил его и пустил под нож, целую лигу, которую я выстраивал несколько лет без бюджета, без связей, зато с возможностью каждую минуту получить пулю в лоб. Тогда времена были другие, вторых шансов не давали.

Я вижу, сколько в нем злости. Старой и черной. Словно я нечаянно тронула больное место. Словно все достижения, которые были после того случая, ничего не стоят. Они ничего не стерли, оставив жажду мести. Хотя, может, Марисов просто заигрался, придумал себе цель и идет к ней, не обращая внимания на цену.

— Значит, покушение на Игоря ваших рук дело? — спрашиваю то, что давно терзает меня. — Вы чуть не убили его…

— Хотел бы — убил, — отрезает Марисов.

Я проваливаюсь в его потемневшие глаза. Там не просто мрак, а пропасть. Он даже как будто получает удовольствие оттого, что может поговорить об этом. На его губы наползает довольная улыбка. А я смотрю в его лицо и постепенно понимаю ход его мыслей. Шумицкий мог просто погибнуть в тот день, когда в него стреляли у клуба. Быстрая месть. Но Марисов выбрал другой путь. Он был вынужден смотреть, как Шумицкий разбирает по кусочкам и уничтожает дело его жизни, так что он решил не торопиться. Он обрек Игоря на долгое восстановление после ранения и заставил пройти через предательство жены.

Глава 30

Мне не оставляют выбора. Я не успеваю сделать и шага, как охранник Марисова подступает ближе.

— Идем, — бросает он и берет меня за локоть.

— Отпустите, — шиплю, пытаясь вывернуться.

Но никакого толка. Охранник только сильнее сжимает мою руку и тянет к двери. В противоположную сторону от сотового, до которого я до сих пор хочу добраться. Хотя какой смысл? Если люди Марисова что-то сделали с охраной Игоря, то он уже в курсе нападения. Он уже или вот-вот начнет принимать меры… Но самое плохое, это значит, что Марисов не боится этого. Он бросает вызов и не страшится перейти черту.

— Будешь сопротивляться — только хуже станет, — бросает мне охранник с раздражением. — Подумай о сыне.

Его слова вонзаются в меня ледяными иголками.

Только не Марк…

Нет.

Я обмираю и перестаю противиться. Это происходит автоматически, мне даже дышать становится трудно на несколько мгновений, о каком сопротивлении вообще может быть речь? Мне так страшно, что я сразу становлюсь послушной и спокойной. Позволяю себя вывести из дома. Не потому, что сдалась. А потому, что не могу рисковать.

Меня усаживают в черную машину. Рядом садится охранник, закрывая дверь. Машина трогается, и мы едем сквозь вечерний город. В полной тишине. В лучах фонарей. Под мигающие светофоры и равнодушные окна высоток.

Я украдкой смотрю на тяжелые лица мужчин, на дорогу, запоминая маршрут. Когда мы поворачиваем за угол, я понимаю, что знаю это место. Впереди вырисовывается пафосное здание ночного клуба с золотыми буквами названия на фасаде. Совсем недавно здесь проходила шумная вечеринка с важными гостями, шампанским и крепкими рукопожатиями. Игорь был на ней, как и Давид. Но главное — именно здесь на Игоря совершили покушение несколько лет назад.

Меня бросает в жар. Плохое предчувствие становится лавиной, мне кажется, что мы движемся к чему-то важному, финальному… Словно вот-вот будет подведена черта. Марисов и Шумицкий столько лет конфликтовали, хотя Игорь и не знал имени своего врага, но между ними успело случиться столько всего, и вот финишная прямая… момент, когда будет поставлена точка.

И это жутко. Я не жду ничего хорошего и пытаюсь хоть как-то успокоиться. Найти равновесие. Мне сейчас точно нельзя паниковать.

Я наклоняюсь вперед. К Марисову, который сидит рядом с водителем совершенно неподвижный, словно вырезанный из мрамора.

— Зачем вы привезли меня сюда? — спрашиваю, стараясь не сорваться. — Если я всего лишь актриса, пешка, как вы говорили, зачем это все?

Он не поворачивается.

— Потому что на этот раз я хочу довести дело до конца, — отвечает он тихо, почти равнодушно. — Если есть хотя бы один шанс, что я ошибаюсь на твой счет… тебе лучше быть рядом.

Давид делает резкий жест. Этого оказывается достаточно, чтобы охранник тут же перехватил меня, ухватившись за плечо. Он силой сажает меня обратно на место. Я даже не успеваю протестовать, просто втягиваю воздух, чувствуя, как дрожь поднимается от поясницы к затылку.

Я и правда пешка.

Песчинка в чужом океане власти.

Автомобиль сворачивает на закрытую парковку. Когда мы останавливаемся, из машины сопровождения выходит еще пара охранников. Вся сцена будто прописана заранее — как в спектакле, где мне дали второстепенную роль. И эта роль предполагает, что меня заводят внутрь.

Клуб роскошен и только отремонтирован. В зале почти никого нет. Лишь несколько человек из персонала мелькают в темноте, как тени.

Марисов идет вперед и указывает охранникам, чтобы меня отвели в соседний зал. Он соединен с главным пространством,