Служебный развод - Агата Лав

В этот момент на лице Марисова что-то меняется. Его взгляд становится чуть настороженным. Не страх, нет. Он не такой. Но неуверенность — да.

— Или ты думал, что у тебя нет уязвимых мест? — Игорь чуть наклоняет голову, и его голос звучит почти ласково. — Ты ведь сам открыл мне все двери. Ты же привел в нашу игру Марию, ты сам сделал ее фигурой в этой истории. И теперь, если я захочу, она двинется по той же доске — только в другую сторону. И я сейчас говорю не только о ней, в твоей команде оказалось много людей, которых ты успел обидеть, кинуть, подставить. С твоим стилем вести бизнес это неизбежно.

Игорь делает еще шаг.

— Так чего ты хочешь? Убить меня? — Он разводит руки в стороны. — Серьезно? Ты готов лишиться всего ради мести? Ты же знаешь, чем это закончится.

Голос Игоря становится ледяным, каждое слово как раскат грома.

— Рядом с клубом остались мои люди. Я вошел сюда один только ради Кати. Но если с ней хоть что-то случится… — он делает паузу, и тишина вдруг становится зловещей, — …ты не доживешь до суда. Я тебе обещаю.

У меня перехватывает дыхание. Я не привыкла к такому Игорю, он так холоден и опасен в это мгновение, что я понимаю, что он не шутит. Это уже не про любовь. Это про войну. И он абсолютно к ней готов.

Марисов молчит. Он не кидается с ответами, не спорит. Берет паузу. Он явно рассчитывал на другое. На панику. На скандал. Может быть, даже на страх. Он хотел застать Игоря врасплох, прижать к стенке. Но вышло совсем иначе.

Марисов опускает взгляд, будто что-то просчитывает. Его пальцы медленно сжимаются в кулак, потом так же медленно расслабляются. В зале гулко щелкает выключившийся свет на дальнем баре, и я вздрагиваю, хотя понимаю: это просто техника. Просто звук.

Глава 31

Я едва успеваю перевести дыхание, как напряжение в зале срывается с цепи. Валентин вскакивает с места, как будто в нем взорвалась пружина.

— Кого ты слушаешь? — бросает он с криком, полным злости и отчаяния. — Мы размажем их!

Я не сразу понимаю, что происходит, но люди Марисова реагируют мгновенно. Один из охранников делает резкое движение, его рука скользит к пиджаку, и в этот момент я замечаю отблеск стали. Сердце обрывается. Я не успеваю даже вскрикнуть, Игорь одним движением оттаскивает меня назад, за свою спину, закрывая собой, словно живым щитом.

Хотя почему словно… это же так и есть.

Боже…

Шумицкий смотрит на Валентина. Его взгляд как выстрел. Прямой, резкий, без единой капли жалости или страха. Валентин делает к нему шаг, его лицо перекосилось от ненависти, словно он совсем перестал быть человеком. Остались только инстинкты и пылающие эмоции. Там и ярость, и боль, и решимость человека, который давно все поставил на карту.

— Я не боюсь испачкать руки, — говорит Валентин. — Мне уже терять нечего.

Он протягивает руку и смотрит на Марисова.

— Давай я сделаю! Что надо? Подстрелить эту тварь? Если у меня потом будет толковый адвокат, который будет напирать на самооборону или что-то в таком духе, я в деле.

Мир вокруг меня как будто на мгновение теряет звук. Смысл. Я смотрю на Валентина и не верю своим ушам. Как будто наблюдаю его падение в бездну в реальном времени. Я и раньше видела, как он меняется. Видела его низость, слышала его угрозы, но сейчас… сейчас он не просто у края. Он шагнул дальше. Словно скользкая дорожка вела его все это время прямо в ад. И он даже уже не видит, где оказался, и не понимает, что творит.

Шумицкий отводит руку и впивается в мое тело. Теперь он не тянет меня к себе, а наоборот. Он хочет отстранить меня от себя, чтобы отдалить от угрозы. Он готовится к тому, что может стать мишенью.

Я все понимаю.

Но не отступаю.

Я хватаю его за пиджак, цепляясь так, словно от этого зависит все. Я не уйду. Не оставлю его одного. Даже если это глупо, даже если он в ярости. А это действительно так. Мое секундное сопротивление распаляет Игоря. Он бросает на меня взгляд, острый и жгучий. Его глаза сверкают огнем злости. На ситуацию, на мое упрямство, на то, что я сейчас — его слабость. Он не говорит ни слова, но я вижу, как в его взгляде сквозь эмоции вдруг загорается просьба. «Сейчас не время. Катя. Прошу».

Я мотаю головой.

Нет, я не могу разжать пальцы. Просто не могу…

Я замечаю боковым зрением, как Марисов отдает короткий, почти незаметный сигнал своим охранникам. Я забываю, как дышать, от страха, крепче вжимаюсь в Игоря и прячу лицо в его грудь, как будто пытаюсь укрыться от всего мира.

Я чувствую его напряженные руки на себе. Он держит меня — и это единственное, что сейчас дает мне точку опоры в этом хаосе.

Секунда, две… Один из охранников подходит к Валентину. Тот усмехается на кураже, почти бредит предвкушением.

— Давай! Я сделаю! — почти выкрикивает он, словно пытается завести себя и не передумать в последний момент.

Охранник достает оружие… но не направляет его на нас. Он резко размахивается и бьет Валентина прикладом по лицу. Валентин вскрикивает коротко и слабо и заваливается на пол, зажимая свежую рану.

В зале воцаряется абсолютная тишина.

Я чувствую, как сердце колотится в груди, будто пытается пробить мне ребра. Игорь оборачивается ко мне, проверяя, все ли в порядке, а затем мы оба смотрим на Марисова. Тот стоит как скала. Ни одной эмоции на лице.

— Забирай ее и уходи, пока я не передумал, — говорит Давид.

Я совершенно теряюсь и не могу до конца понять, что он только что сказал. Адреналин еще чувствуется в воздухе, и только хладнокровие Игоря спасает нас. Он кивает и берет меня за руку. Так крепко, что мне сразу становится спокойнее. Все остальное перестает иметь значение, я даже не смотрю, что сейчас происходит с Валентином, что испытывает Марисов. Я просто иду за своим мужчиной. Чувствую его решительность и постепенно выдыхаю. Я чувствую, как он касается моего плеча, проверяя мое состояние.

— Пойдем домой, Катя, — тихо говорит он. — Все уже позади.

Я киваю. Понимаю, что выгляжу так плохо,