# И всё пошло прахом - Кира Сорока

— И что ты хочешь этим сказать? — нервно вздрагивает его голос. — Что мы, типа, чужие?

— Что совместный ребёнок — не повод действовать импульсивно.

Да я просто не хочу, чтобы он потом пожалел! Не хочу обнадёживаться, а потом захлёбываться от боли.

Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом. Сжимает мои щёки ладонями, склоняется так низко, что наши носы касаются друг друга. Буравит меня напряжённым взглядом.

— У тебя кто-то есть? — срывается на хрип его голос.

Застаёт меня врасплох этим вопросом. Шокированно качаю головой.

— У меня дочь есть! — обиженно выпаливаю я. — О чём ты вообще? Боже…

Пытаюсь скинуть его руки и отстраниться. Но он обхватывает рукой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Жадно ловит мои губы и начинает целовать. Отчаянно и страстно. Агрессивно и в то же время нежно.

Боже… Я и не думала, что можно умереть от поцелуя. Моё сердце сейчас остановится...

— Тая… Таечка... — шепчет он, отрываясь от моих губ и вновь к ним прижимаясь. — Я не переставал думать о тебе. Обижался, злился и... мечтал, представляя тебя. Ты была моей вечной эротической фантазией. Ты была со мной даже во время матчей, болела за меня на трибуне. Мы не чужие люди, поняла?

Его слова наполняют меня до краёв чем-то тёплым, восторженным. И будто крылья вырастают. Сама тянусь к его лицу, глажу скулы, отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю себя. Зарываюсь пальцами в волосы, и Рамиль вдруг шипит, словно от боли.

Под моими пальцами — какая-то шершавая корка.

— Что там?

— Ничего.

Рамиль убирает мою руку со своей головы и перекладывает на заднюю сторону шеи.

— У тебя там рана. Дай мне посмотреть, — начинаю нервничать.

— Потом, Тай, — вновь просаживается его голос. — Дай мне…

Не договорив, вновь овладевает моими губами. Внезапно оказываюсь на руках Рамиля. Мы куда-то перемещаемся. Я уже ничего не соображаю...

Его руки на моём теле, мои — на его. И я страстно хочу, чтобы это тело принадлежало только мне.

Я тоже скучала. По его запаху, голосу, ласкам.

Мы на диване. Пуговицы с моей блузки летят в разные стороны, ткань трещит под натиском пальцев Рамиля.

— Черт, прости… — хрипит он, уткнувшись губами мне в висок. — Мне тормоза с тобой срывает. Хочется получить тебя всю, Тай. Словно отнимут, ей богу…

Зависает лицом над моим, удерживая вес тела на руках. Его внимательный взгляд направлен мне в глаза.

А мой взгляд, кажется, безмолвно умоляет “Так получи меня всю!”

Потому что я и так его. Чья, если не его?

Рамиль вновь меня целует, сначало нежно, но быстро распаляется. Вся наша одежда моментально испаряется куда-то, и на мне остаётся только бельё. Подарок Жени. Затаив дыхание Рамиль любуется мной в этом кружеве, а потом его взгляд упирается в шрам, оставшийся после тяжёлых родов.

Мне плевать на этот шрам, даже если он меня уродует. Шрамом больше, шрамом меньше…

Рамиль опускается лицом к моему животу и нежно целует шрам. Скользит губами по всей его длине. Дойдя до трусиков, снимает их и возвращается к моим губам. Впивается долгим поцелуем, в котором весь шквал его чувств ко мне.

Поцелуй вместо тысячи слов. Но я слышу каждое.

Там любовь, раскаяние, благодарность, обещания...

И я тоже безмолвно говорю с ним, отвечая на поцелуй. В нём — моё прощение.

ПРОЩЕНИЕ.

Я прощаю нас обоих.

Рамиль разводит мои ноги и, не отводя взгляда от моих глаз, вдавливается в меня. И мы оба задыхаемся от ощущений.

На лице Рамиля — буря эмоций. И можно разглядеть все чувства, охватившие его: растерянность, нежность, страсть…

Он двигает бёдрами, заполняя меня собой. Ловит мой тихий стон губами. Потом касается ими моего виска, лба… Нашёптывает:

— Я не верю, Тай… Не верю, что ты в моих руках.

Мы занимаемся не сексом, нет. Мы занимаемся любовью, плавясь в глазах друг друга. Шепча какие-то обещания.

И, кажется, я даю согласие переехать к нему.

Просыпаюсь и со стоном отрываю щеку от подушки. В комнате стало светлее, видимо, уже утро. Касаюсь ладонью соседней подушки. Она пуста. Рамиля нет. А на наволочке появились капли крови.

Резко сажусь, бросаю взгляд на люльку. Сердце, которое уже готово было вырваться из груди, резко затихает.

Рамиль здесь. Стоит рядом с люлькой и смотрит на нашу дочь.

Подтягиваю колени к груди, обнимаю их руками. Есть в этом зрелище что-то очень болючее и одновременно потрясающее. То, как он смотрит на Вику, просто не описать словами.

— Почему ты не спишь? — спрашиваю шёпотом.

— Не могу, — отзывается Рамиль. — Мне хочется на неё смотреть. Отойти от неё не могу.

— Рамиль, у тебя кровь идёт, — веду пальцем по пятнам крови на подушке. — Что с тобой произошло?

— Авария, — морщится он.

— Надо к врачу сходить.

— Это не обязательно, — отмахивается он. — Сейчас меня беспокоит только наш переезд. И визит к моей матери.

Он подходит к дивану, садится на край, протягивает мне руку.

— Обещаю, что никто из моей семьи тебя больше не обидит. Иначе они перестанут быть моей семьей. К тому же у меня теперь есть своя собственная. Я, блин, убью за вас!

А вот убивать никого не надо.

Беру его за руку, и Рамиль притягивает меня в свои объятья. И я очень быстро начинаю дремать в его руках. Сон любезно отключает все мои тревоги.

Не хочу никаких разборок с его семьёй. Можно, я просто пересплю эту «зиму» в берлоге, как медведь?

Но ведь нельзя так, да? Я нужна ему там.

Глава 44. Нагнать время

Рамиль

Такси подъехало десять минут назад. Вещи уже загружены. Жду у машины.

Включил пару минут назад телефон. Почти двое суток не выходил на связь. И сразу посыпалось… Сообщения, пропущенные звонки, уведомления из соцсетей... Хреллион пропущенных от отца и матери. Голосовухи с неизвестных номеров.

Открываю только то, что кажется важным.

Сообщение от Дена: «Рам, где ты, мать твою? Бэху нашли, на которой ты уехал. Трупа там не было, но всё же… Отзовись, блять!»

От него же: «Мне эти утырки пишут. Азимовы. Тебя ищут. Соберёмся с пацанами и толпой их нагнём. Рам, дружище, вруби грёбаный телефон!»

От Санька и остальных примерно такие же послания. Кидаю клич в наш общий чат.

«Я в порядке. Азимовых не трогать. Предъявить мне они ничего не могут, честь их сестры я не запятнал».

Братья Лейлы уже и по друзьям моим пошли, отморозки. За что