Человек государев 4 - Александр Горбов
— Хм-м. Ну, допустим. А возможности шпионажа вы не допускаете? Если, к примеру, некий достаточно сильный маг сумеет проникнуть на рудник. Узнает, что это за заклинание, а потом в процессе перевозки малахириума снимет его сам или сообщит заклинание подельнику?
Горынин, взглянув на меня, уважительно покачал головой.
— Узнаю Государеву Коллегию! Везде-то вашему брату шпионы мерещатся. Есть у нас защита и от них, не сомневайся. Заклинание меняют, оно каждый раз новое, с новым кодовым словом. Накладывает заклинание начальник рудника. А после того как сани уедут, он отправляется на телеграфный пункт и сидит там в присутствии телеграфиста и горного инженера до тех пор, пока не получит сообщение, что сани прибыли в посёлок. Телеграфист передаёт кодовое слово, наш сотрудник в посёлке снимает заклинание. Схожим образом охраняются склады на руднике и в посёлке. Это куда проще и эффективнее, чем кормить толпу бездельников, которые будут топтаться вокруг складов или сопровождать сани.
— Интересно придумано, — одобрил я.
Горынин улыбнулся.
— Главное — надёжно.
— Да. И это тоже… А сколько всего малахириума добывается, например, за год?
Горынин принялся рассказывать. Своё дело он знал и любил. Увлёкся и, начав с объёма добываемой продукции, описал процесс добычи малахириума — как это происходило на заре времён и как происходит теперь, во времена просвещённые. На этапе описания способов укрепления шахт мы подошли к руднику.
Первое, что бросилось мне в глаза, — самодвижущаяся вагонетка. Она неспешно, солидно выкатилась из-под навеса, где, по словам Горынина, находился ближайший спуск в шахту, проехала по рельсам и скрылась за воротами бревенчатого ангара.
Вагонетку сопровождал рабочий. Он поклонился нам с Горыниным так же солидно и важно, как катилась по рельсам вагонетка.
Тулуп на рабочем, несмотря на мороз, был распахнут. Приглядевшись, я увидел, что борода мужика отливает зеленью — так же, как у возницы, который встречал меня на станции в Екатеринбурге. Хотя в глаза зелень не бросалась, если не присматриваться, не заметишь. Не то что у Оползнева или канцеляриста.
Возле входа в ангар на дощатом помосте лежали мешки. Мне уже доводилось видеть такие — малахитового цвета, с вышитой золотом стилизованной буквой «М». Много, целая гора. Возле мешков стоял высокий мужчина, одетый в доху на овчине с погонами Горного ведомства — такую же, как на Горынине.
Мужчина сложил руки за спиной и, глядя на гору из мешков, покачивался с носков на пятки. Выглядел он человеком, который чем-то озабочен и глубоко погружен в размышления. Нашего с Горыниным появления мужчина не заметил.
Я присмотрелся к погонам: бергмейстер. Чин пониже, чем у Оползнева, но тоже высокий. Должно быть, начальник рудника.
— Здравия желаю, ваше высокородие, — приветствовал мужчину Горынин.
Тот неторопливо обернулся. Посмотрел на Горынина. Потом долгим взглядом — на меня. Гладко выбритое лицо мужчины имело явный зеленоватый оттенок.
— Разрешите представить, ваше высокородие: Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник. Командирован к нам из Москвы, — отрапортовал Горынин. — А это, Миша, начальник рудника, его высокородие Камнеедов Всеволод Андронович.
Мы обменялись приветствиями. После чего его высокородие вернулись к своему занятию — принялись гипнотизировать взглядом мешки. Из ангара выкатилась пустая вагонетка, поехала по рельсам. Его высокородие на неё даже не взглянули.
— Это ведь мешки, в которые складывают кубики? — негромко спросил у Горынина я.
— Ага. Они самые.
— А почему они свалены в кучу?
— Так там пустышки. Их привезли, чтобы насыщать.
— А почему же не насыщают?
— Не знаю, — уклончиво отозвался Горынин. — Наверное, слишком много мешков, очередь большая.
Он ухватил меня за рукав, отвёл к рельсам и принялся рассказывать о самодвижущихся вагонетках, работающих на малахириуме. Я подумал, что ответ на мой вопрос Горынину, вероятнее всего, известен, но сообщать его мне он по какой-то причине не хочет.
Настаивать я не стал — насыщение малахириума это дело Горного ведомства, а не наше. А если вдруг понадобится помощь Коллегии, её представителей здесь хватает.
Рассказ Горынин закончил вопросом, желаю ли я спуститься в шахту. Я не имел ничего против, скорее, наоборот, — в шахтах никогда не бывал и посмотреть не отказался бы, — но тут неожиданно вмешался Захребетник.
— Нет, — отрезал он. — Мне не с кем оставить собаченьку.
И, скорчив умильную рожу, повернулся к Принцессе. Та в ответ возмущенно рыкнула. Дескать, нашёл повод. Что я, маленькая, одна не посижу? Прекрасно посижу. Особенно если косточку дадите.
Я вдруг понял, что Принцесса, в отличие от людей, с недавних пор начала разбирать, кто именно с ней разговаривает: Захребетник или я. И если меня собака готова была слушаться беспрекословно, то Захребетнику делала одолжение — лишь потому, что не хотела огорчать меня.
— А её обязательно с кем-то оставлять? — удивился Горынин.
— Обязательно. — Захребетник был всё так же категоричен. — Пусечке нужна компания. И не абы какая, а подходящая! — Он внушительно поднял палец. — Оставлять её с кем попало я не могу, чтобы не нахваталась дурных манер.
Пока Горынин хлопал глазами, пытаясь сообразить, говорю ли я серьёзно или это такая шутка, Захребетник огорошил его новой идеей.
— Вот что. Отведи-ка меня на Змеиную горку.
«Воспитанные люди говорят: „Отведи, пожалуйста“! — с негодованием вмешался я. — Горынин тебе не лакей и не извозчик, он вообще-то старше меня по чину. Что ещё за горка такая? И что за странные капризы, почему ты не хочешь спуститься в шахту?»
«В шахту не хочу, потому что не время туда лезть, — непонятно ответил Захребетник. — Но сами они этого пока не чуят, нужно им показать. А что за горка, тебе твой Горыныч и без меня расскажет».
С этими словами он вернул управление мне.
— Никита, будь добр, отведи меня на Змеиную горку, — постарался исправить оплошность Захребетника я. — Я… э-э-э… много о ней слышал. А в шахту как-нибудь в другой раз.
Горынин пожал плечами.
— Что ж, изволь. Только предупреждаю сразу: ты, вероятнее всего, будешь разочарован. На Змеиной горке и летом-то ничего интересного
