Помощница для князя оборотней - Эми Мун
Братья они, что ли?
Василиса потерла ноющий затылок. А лекарь смерил ее безразличным взглядом и все так же визгливо осведомился:
— Чего приковылял? Зелий клянчить?
Василиса через силу кивнула. И, заметив отсутствие реакции, выдавила:
— Говорят, ты лучший лекарь в… э-э-э… на всем белом свете! Вот…
Грубая лесть подействовала как нельзя лучше — мужик расплылся в самодовольной улыбке.
— Что правда, то правда. А ты, отрок, с понятием.
Василиса потупила глазки. И незаметно скрутила из пальцев неприличный жест.
— Помоги мне, лекарь, кхм, всеведущий… Все ноги я побила… побил! Голова болит и…
— Хватит выть, — отмахнулся от нее лекарь. — Зелье, так и быть, выдам. Но самую чуточку! А то, ишь, развелось попрошаек. Не напасёшься.
Да он ещё и скряга!
Василиса уставилась в пол, только чтобы мужик не увидел выражение ее лица. Но тот и не смотрел. Вразвалочку обогнув заставленные колбами столы, подошел к высокому шкафу и вытащил оттуда кувшин.
— Жабий цвет да паучья слюна — первое средство, чтобы кровь унять! — оповестил важно.
И, схватил заляпанную черт знает чем колбу, плеснул туда бурой жижи.
Василиса поморщилась.
И вот этим она должна лечиться? Ее хотят добить, что ли? Но протянутую склянку взяла. И даже нашла сил на благодарность. Фальшиво получилось, однако лекарь весь надулся от гордости и почти ласково велел убираться вон.
Василиса с радостью исполнила. Тратить время на этого павлина ей хотелось ещё меньше, чем на главного лиса, то есть стрельца.
— Не лечение, а мучение, — прошипела себе под нос.
И, усевшись на ближайшую лавку, принялась осматривать ноги.
Положение оказалось печальное.
На левой ступне под большим пальцем кровоточил порез, мизинец сбит до синяка, ближе к пятке несколько заноз. Вторая нога была не лучше. И все это «добро» щедро измазано грязью.
Ей бы чистой водички — и то больше толка, чем от непонятной бурой жижи.
Василиса осторожно взяла скляночку и скривилась: ну и вонь! А с другой стороны, уж кому как не ей знать, что лекарства бывают очень разными. Как по цвету, так и по запаху. Все-таки одинадцать лет работы химиком-фармацефтом — это не шутки.
Господи, как же она скучала по своей родной лаборатории...
По строгой, но душевной МарьПетровне и легкомысленной Анечке, по своему невероятно умному начальнику Генриху Генриховичу, даже по его склочной секретарше Валентине! А еще — по своему нерожденному ребенку…
Василиса снова коснулась живота. Пусть она знала о своей беременности всего лишь пару дней, но уже успела полюбить малыша. Ей было все равно, какого он пола. Главное, чтобы здоровенький.
Но этот ублюдок — ее пока ещё муж — все испортил! И теперь она здесь! Непонятно где…
— Да сколько ж можно?! — заорали совсем рядом. — Велел не тревожить, работа у меня важная! Догляд надобен!
И грубая брань окончательно привела Василису в чувство.
Она тихонечко выглянула из-за угла и снова спряталась. Главный лекарь ругался на стрельцов. Но красавчикам в красных кафтанах это было без разницы.
— Демьян свет Ярославович тебя пред свои ясные очи требует. Поторапливайся, а не то баготов отхватишь.
— Я?! — завизжал лекарь. — Кому ты грозишь, холоп?!
Но его ругань по чуть-чуть становилась тише. Неужели ушел?
Василиса осторожно проверила и уже, не таясь, хмыкнула. Вот тебе и павлин трусливый! Действительно ушел!
Она села обратно и хотела опробовать зелье, но вдруг как по темечку стукнуло: а ведь лаборатория пуста!
А там и водичка чистая, и травы всякие разные — Василиса видела!
План дерзкого грабежа созрел мгновенно.
Спрятав пузырек под лавкой, она похромала обратно в лекарскую горницу.
Руки слегка подрагивали, когда Василиса тянула за железное дверное кольцо. И если ее застукали, то придется уповать на везение. Во всяком случае, она ведь не за золотом сюда пришла. Так, пузырек воды и… о! Пучок ромашки! А вон там девясил и зверобой… Возьмёт и то, и то!
Василиса быстро складывала добычу в подол рубахи. Сильно не наглела, общипывала связки трав профессионально и аккуратно, не забывая маскировать образовавшуюся пустоту.
Но тут взгляд зацепился за странное растение, которое она видела в доме у купчихи. Василиса хорошо знала биологию — должность обязывала, — но таких соцветий не видела. Как будто василёк, только красный, и лепестки густой юбочкой. Листья тоже другие: зубчатые, серебристо-белые. Такого же цвета и тонкий длинный стебель с крохотными алыми прожилками. Хм-м-м... Новый вид? Интересно…
Зачем-то оглянувшись по сторонам, Василиса взяла самый крохотный образец и сунула в карман. Рассмотрит потом. А может, получится и в родной мир захватить. Это же какая будет сенсация…
Покончив с набором материала, Василиса переключилась на воду. Очень кстати на печке булькал горшок. Она без труда нашла подходящую колбу, быстро искрошила туда травы и плеснула кипятка.
Вот теперь отлично.
И Василиса торопливо поковылял прочь. Слава богу, ее второй визит к лекарю остался незамеченным. Может, все были заняты завтраком, или ей просто повезло.
Василиса забрала спрятанную под лавкой бурду — пусть будет — и пошла искать лавку подальше, а то вдруг лекарь все-таки заметит, что у него побывал гость.
Интересно, а почему он дверь не запер? Может, забыл? Или здесь вообще редко запирают? Было бы хорошо. Ей очень нужно попасть в библиотеку.
Под такие размышления Василиса нашла укромное местечко. Сначала протерла раны собственноручно сготовленным отваром, а уже потом со всеми мерами предосторожности попробовала и лекарскую жижу.
Особо не впечатлило. Даже неприятно немного стало… И Василиса поспешила вычистить ссадину от липких капель. Потом оторвала от рубашки пару лоскутов и, как смогла, перевязала ноги.
Эх, где бы сапог найти? Вот она дура, конечно, — кинуть обувь под забором.
Но пока она думала, на периферии зрения мелькнула тень. Василиса моргнуть не успела, а рядом уже стояла грудастая прислужница.
— Эй! Ты, что ли, новый побегайло у стрельцов? — заворковала, окидывая Василису таким взглядом, что стало как-то неуютно. — Моло-о-оденький…
Василиса поежилась.
— Ну я, а что?
— Ищут тебя, вот что. Демьян свет Ярославович больно зол, говорит, работу свою не работаешь, а это ему прямое неуважение.
— Он меня сам послал ноги лечить! — возмутилась Василиса.
Но девка пожала округлым плечиком.
— Господину нашему всяко виднее. А на расправу он скор. Поспешил бы ты, яхонтовый. Не ровён час, не ножки свои
