Помощница для князя оборотней - Эми Мун

Ладимир тут!

За нею пришел! А кот повернул морду к ней и, глядя в глаза, вздохнул. Да так тяжко, что Сияне сделалось совестно. Однако двуликий не стал ее тревожить, сразу ушел. А Сияне вдруг стало обидно.

Ишь, заботливый какой выискался! Еще и цветочков притащил… Вытянув шею, она поглядела на крохотный букетик снежников. И вместо того, чтобы не трогать, пошла забирать. Где только нашел такие крупные? Не иначе как на скалы залез… А ведь мог разбиться! Погода ныне совсем гадкая.

— Не приноси больше! — крикнула во всю силу.

Но ответом ей был скрип сосен. Да все еще звучавший в ушах вздох. От этого Сияна сама вздохнула.

Дура она… И Ладимир дурак, раз еще не понял — никого она к себе не подпустит.

* * *

Полные гнева слова Златы были ему хуже пинка. Ладимир чуть в лапах не запутался, однако, крепче прижав уши, побежал к скалам. А вот возьмет и принесет! Даже если до смерти ждать придется, все равно Злату не покинет.

Ветер дохнул ему в морду колким снегом, над головой насмешливо застрекотали сороки — мол, куда тебе! — однако чем больше отталкивала его девица, тем усерднее старался Ладимир.

Прыгнув на скалу, он стал карабкаться выше. Сейчас наберет цветов, а утром подарит… Лишь бы Злату хоть мельком увидать.

Ободравшись, но добыв желанное, он повернул обратно в свой дом.

А там…

— Здравствуй, Ладимир, — с улыбкой встретила его Зулия. — Давно не видались… Пустишь к себе? А я в долгу не останусь…

Облизнула алые от мороза губы.

Даже самый последний пень и тот бы понял, чем хочет платить девица. Однако Ладимир бровью не повел.

— Здрава будь, Зулия. Какими судьбами?

— Расскажу, когда впустишь.

— Могу лишь в кабак отвести — там всегда комнату свободную найдешь.

Красавица принахмурилась:

— Что же, не рад меня видеть? Не хочешь услышать об Устинье и где она теперь?

Ладимир аж подобрался весь:

— Поймали ее?

— Нет…

Ох, счастье какое!

— …Но при набеге слегка поранили. Однако ничего, выстояла. Василисе просила подарочек передать.

— Ну так идем, чего сюда сунулась? — проворчал Ладимир.

И направился в терем. Без него, поди, у Зулии не хватит наглости хозяйничать. Так и вышло. Ругая его котячьей шкурой и тряпкой, девица пошла следом.

— Ладимир! — ахнула Василиса, когда он ввалился в горницу.

Злата, которая была с ней, тоже ахнула. И отвернулась.

Но Ладимир успел заметить цветы, которые девица держала в руках. В иное время он бы обрадовался, однако появление Зулии его встревожило.

— Устинья подарок шлет, — объявил хмуро.

Зулия фыркнула и, обогнув Ладимира, подошла к столу, достала из-за пазухи махонький сундучок и открыла его. От этого резкого движения золотое из него что-то выскочило и покатилось по полу.

Колечко!

А Злата, увидев его, вдруг побледнела до синевы. Цветы выпали из ослабевших девичьих рук, а потом и сама девица упала. Он едва успел подхватить.

* * *

Злата

— Красивое у меня колечко, правда? Васенька любимый подарил…

Сестра звонко рассмеялась. А через день захлебывалась мольбами и криками. На ее глазах с жениха содрали кожу живьем. Но для девицы у нелюдей были припасены пытки в сто крат хуже.

— Пощади-и-и! — раненной птицей забился в ушах голос сестры.

А ему вторил смех разбойников, без жалости терзавших нежное тело.

Сияна расплакалась. А лба вдруг коснулась прохлада.

— Ну тише, тише… погляди на меня!

Василиса!

Сон слетел в один миг. Сияна повисла на шее княгини и дала волю слезам. Плакала долго, до боли в голове. И, может, поэтому не заметила, как рядом присел Ладимир.

Не касаясь ее, заглянул в глаза и тихо сказал:

— Зулия поведала, что этот перстень сняли с тела мертвого торговца невольниками. Но, должно быть, твоим обидчиком был другой… Расскажи мне все, прошу! И клянусь, даже если придется девять кошачьих жизней отдать, я нелюдей найду всех до единого. Не будет им пощады!

И такая горячность была в его словах, такая жажда помочь, что Сияна не сдержалась. Больно было до слез! Гадко, стыдно… Но она рассказала про каждого разбойника все, что запомнила. Как выглядят, как друг друга звали.

А Ладимир поднялся, склонил голову и объявил:

— Не изволь печалиться, из-под земли их достану!

А потом шагнул к ней, ласково коснулся плеча и пошел прочь.

— Ладимир! — крикнула ему вдогонку.

И ойкнула. Чего это она? А двуликий обернулся. Наградил ее белозубой улыбкой, аж в груди горячо стало, и исчез.

Василиса вздохнула.

— Ну, милая, теперь долго его ждать придется. Гляди, чтобы к осени свиделись.

Как к осени?!

Сияна похолодела. Но с места сдвинуться не могла — ноги ослабли. А Василиса кликнула к себе прислужницу и велела собрать Ладимиру самых лучших зелий в дорогу.

* * *

Ладимир

День сменялся на другой, седмица обгоняла седмицу.

— Как в старые добрые времена, да, Ладимир? — смеялась Устинья, с удовольствием оглядывая очередной разоренный караван.

Немыслимо, но ее маленький отряд стал такой костью торговцам невольниками, что Звонец — город, откуда бежала Устинья — замест людей другими товарами торговать принялся. И так, слышь-ко, хорошо дело пошло, что купцы почти перестали везти живой товар.

А самых упертых Устинья клинком угощала досыта. Как сейчас!

— Не трогай, матушка! Не губи! Все скажу-у-у! — выл торговец, баюкая у груди изломанные руки.

Но Устинью его слезы не тронули. Ударив еще раз, она склонилась к стонущему нелюдю:

— Где спряталась разбойничья шайка Сивого?

— Не зна… А-а-а! — заорал мужик, лишившись уха. — Скажу! Скажу! На излучине реки Бурной. Там их новое логов. Они знают, что рыжий… — торговец запнулся и глянул на Ладимира, — их ищет. Теперь отп… кх-х-х-х… — захрипел, повалившись на бок.

Из его горла хлестала кровь.

Устинья не щадила тех, кто замарался насилием. Отпускала лишь простых работников, предупреждая, что запомнила каждого и, ежели встретит снова, — убьет.

Пару раз приходилось…

Ладимир обошел поле битвы. Много лун он охотился за тем, что поведал ему торговец. Устинья этому хорошо подсобила. Разбойничьи шайки — они ведь то разбегаются, то вновь собираются. И в этот раз похоже было. Трех убивцев Ладимир отправил на тот свет, а вот главарь — Сивый, — он был хитрее и осторожнее.

Однако скоро его настигнет справедливость.

— В логово пойду один, — обронил Ладимир, не глядя на вставшую за плечом Устинью.

— Еще чего! Мне тоже охота потешиться!

— Он жесток, Устинья…

Но девица прервала его грозным фырканьем:

— А