Рид. Новые горизонты - Виктория Симакова

– Вы так говорите, как будто видите будущее, – Денис внимательно посмотрел на женщину.

– Не надо недооценивать анализ и наблюдения, – развела руками агент и бросила маленькую искру в чашку чая. – Остыл.

– С Ириной, может, и получится, но Ветрова… С ней будет так же?

– Не знаю. Она могла испугаться той силы, которую пробудила в лагере. Хотя если бы не ураган, что она вызвала, то весьма вероятно, что безопасники не успели бы. Неизвестно, как изменилась бы расстановка сил, когда в лагерь пришла бы магистр Стрежельчикова. Сила Ветровой, увеличенная магической батарейкой Иванова, создала один из мощнейших ураганов, виданных мною. Она молодец, что перенесла раненых на яхту, но… Даже магистр Ягодкин с трудом сумел остановить разрушения. Опоздай он хоть немного, от лагерного дома ничего бы не осталось.

– Да. А так подвал и первый этаж хоть сохранились, – хмыкнул Денис.

– Не бывает битвы без разрушения. Не бывает победы без поражения. Не бывает жизни без смерти. Нет и магии без цены.

– Рифмы нет, Аннет, рифмы, – пенял маг.

– Так и я не поэт, Денис. Я – замглавы Службы магической безопасности. И я собираюсь собирать армию для защиты нашего мира. Ты со мной?

– Как всегда, крестная. Как всегда. – Спрашивать, знает ли она причины, по которым была перенесена практика студентов с лета на весну, Денис не стал. Если не готов к ответу, то незачем задавать вопрос. У молодого мага были свои версии происходящего, но пока он решил заняться более насущными делами: люди, заговор, Кайса. Денис Холковский бросил быстрый взгляд на гаснувший зеленый куб.

«Куб погас. Образ исчез. А ощущение, что Риджина до сих пор смотрит на меня, осталось».

Глава 27. Дневник. Новые горизонты

Я посмотрела в иллюминатор. Первым классом лететь всегда приятно. Ни тебе надоедливых соседей, ни крикливых детей, ни тем более коз и кур, которые орут, блеют и много чего еще делают в воздухе.

Мои губы растянулись в улыбке, лишь только я вспомнила наш полет с Карлосом и Рикардо. Да, такого на этом рейсе точно не будет. В салоне первого класса никого нет. Оказалось, что здесь я единственный пассажир на рейсе Каракас – Лондон. И это хорошо. Закрываю глаза и расслабляюсь.

Совсем скоро самолет приземлится, дозаправится и мы продолжим полет. Сейчас все, что произошло в сельве, почти кажется сном, вымыслом, разгулявшейся фантазией. Если бы не шрамы на руках и на сердце, я бы легко согласилась, что амазонские приключения всего лишь плод моего воображения.

Белоснежное бескрайнее море облаков проносилось мимо. Уверена, многие пассажиры с восторгом смотрят на лучи солнца, пронизывающие это ватное одеяло. У меня же перед глазами было зеленое море, наполненное криками золотого аратинга и гиацинтового ара, рычанием ягуаров, топаньем тапиров и свистами пуль.

Последнее я бы с удовольствием забыла. Но нельзя забывать то, что сделало тебя такой, какая ты есть. Забыв прошлое, легко потеряться в настоящем, и тогда обрести будущее становится весьма трудно. Иногда по ночам меня мучают кошмары, гибель Малыча и других людей проносится перед глазами. И пусть они желали мне зла, хотели причинить боль и страдание другим, но… Убивать их было нельзя. Нельзя кого-то лишать жизни, потому что каждая жизнь бесценна.

Этому я научилась в сельве, как и многому другому. Например, что Асклепиас, он же ваточник, поистине творит чудеса. Баночка со снадобьем из экстракта этого экзотического по меркам европейцев растения лежит у меня в рюкзаке. Рикардо дал мне лекарство незадолго до ухода из индейской деревни, в которой нас с Карлосом приютили после бегства от Делянова и его людей.

Как мы оказались у индейцев, я знаю только со слов вождя и Рикардо. Наш старый псевдопроводник охотился неподалеку от этих мест и зашел в племя, где и обнаружил нас. Там мы и встретились. Он рассказал, что индейцы нашли нас на берегу одного из рукавов Амазонки. Мы были без сознания и все в грязи. Как мы не стали добычей кайманов или стаи пираний, никто не знает. Индейцы назвали это чудом, как и сам факт того, что их привели к нам ягуары.

Я мысленно усмехнулась. Если я могу еще поверить в счастливое спасение в водах Амазонки, чудом избежав участи быть съеденными жуткими водными обитателями, то вот в помощь хищников из семейства кошачьих верилось с трудом. Хотя Рикардо говорил, что вокруг нас на земле было полным-полно следов ягуаров, но они почему-то нас не тронули. Может, они уже отобедали в другом месте? Или мы были такими грязными, что они просто побрезговали нами.

Вождь же заявил, что все дело в том, что мы спасли малыша ягуара – его родители нам так и отплатили: жизнь за жизнь. Не знаю. Мне кажется, что племя, которое поклоняется этим большим хищным кошкам, склонно во всем видеть их божественное вмешательство. Знаки, появляющиеся в их жизни, они интерпретируют так, как надо их вере. Многие религии древности с этого начинали. Многие люди до сих пор верят тому, чему хотят, а не тому, что есть на самом деле.

Мы верим, что все будет хорошо, что все нормализуется, что можно вернуть утраченное. Но что в итоге? У меня нет ни магии, ни Егора. От магии я отказалась второй раз добровольно. А ведь могла бы сыграть заодно с Деляновым и Малычем и заполучить браслет. И тогда появилась бы возможность вернуться в мир магии с высоко поднятой головой, вернуть Егора. Но ничего этого нет. И я путешествую не с помощью порталов перемещения, а как большинство людей – на самолете.

Самолет покинул район повышенной облачности, и под нами простирался бескрайний океан. Но спокойствие волн было обманчиво. Вода может казаться текучей, подвижной, гибкой и спокойной. И это так. Вот только ничто не мешает ей быть смертоносной, сметать все на своем пути. Уверена, что толща воды скрывает не меньше тайн, чем горы и сельва.

Сельва. Она снится мне почти каждую ночь. Иногда это кошмары, где люди и животные пытаются напасть и причинить боль. Иногда это зеленое море растений, листвы, яркие стаи попугаев и звуки обитателей сельвы. Иногда это воспоминания о приключениях. Те несколько недель, что мы провели в индейской деревне, стали своего рода подарком за те скитания, что мне пришлось пережить по воле судьбы.

Карлос.

Я уверена, что обрела друга. Даже больше. Если бы я могла выбирать родственников, то с удовольствием приняла бы его в семью братом. Да, точно. Он как непутевый, взбалмошный, ветреный брат, который может устремиться на поиски новых приключений, но тотчас отзовется и поспешит на помощь, стоит его только позвать.

Индейцы подлечили его. Уж не знаю, как они вытащили ему пулю, сама была не в лучшем состоянии. Видимо, в воде обо что-то ударилась, так как на голове у меня красовалась небольшая гематома. Сейчас от нее и следа не осталось. Но все же нужно будет сделать рентген и показаться врачу во избежание сюрпризов, напоминающих об амазонских джунглях. Взгляд зацепился за ровные розовые шрамы на руке. Да, такой сувенир не каждый турист увозит из сельвы.

Помнится, каким взглядом на меня смотрели индейцы. Будто я сделала что-то большое, значимое, важное. Но что, вождь так и не удосужился мне объяснить. Вместо этого он направил меня к шаману. Позже Рикардо пояснил, что обряд, в котором я поучаствовала, предназначался для очищения после пролитой мною крови. Его обычно проводят для воинов племени, вернувшихся с битвы. И нас с Карлосом удостоили чести «очиститься» от крови павших головорезов, чтобы сельва не воспринимала нас как захватчиков.

Сухонький старичок в набедренной повязке и черными, как смола, волосами завел меня в свою прокуренную палатку. Там стоял такой дурман от сожженных трав и благовоний, что впору можно было топор повесить. Помню, шаман уселся у тлеющего костра и начал постукивать по маленькому звонкому барабану, потом в ход пошли непонятные песнопения.