Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Уйгурские сказки

Предисловие

В Советском Казахстане и республиках Средней Азии живет немало уйгуров. Основная же часть уйгуров, около пяти миллионов человек, живет в Синьцзянском Уйгурском автономном районе Китайской Народной Республики; живут они также в Северном Китае (Ганьсу), Афганистане, Пакистане.

Уйгуры обладают древней и высокой земледельческой и городской культурой. «Они, — писал профессор А. Ю. Якубовский, — раньше других тюркских народов перешли в значительной своей части на оседлый земледельческий труд, раньше других порвали с шаманизмом, приняли сначала манихейство[1], а потом буддизм, раньше других тюрков создали у себя письменность и стали культурнейшим из народов, живших между Китаем и авераннахром»[2].

Памятники материальной культуры, открытые в XIX–XX вв. на территории Монголии, китайской провинции Ганьсу,

Семиречья и особенно в Восточном Туркестане (Синьцзяне), и богатое письменное наследие уйгуров красноречиво говорят о вкладе уйгурского народа в развитие общечеловеческой культуры.

Уйгурами созданы сложные оросительные сооружения, давшие жизнь пустынным землям Восточного Туркестана, монументальные храмы и дворцы, остатки которых поражают и сейчас своеобразием архитектуры и богатством настенной росписи.

Еще в конце II в. н. э. жители Турфанского оазиса начали строить подземную оросительную систему («каризы»), которая на протяжении веков совершенствовалась и развивалась, достигнув общей протяженности около 2 500 километров. Это сооружение, как известно, является подлинным памятником человеческому труду, равному труду, затраченному на создание Великой китайской стены, на сооружение египетских пирамид, на возведение замечательных индийских храмов[3].

О высоком мастерстве древних уйгурских зодчих и живописцев наглядно свидетельствуют памятники архитектуры древних городов, таких, как Яр в Турфане, Идыкут в Астане, Карачока, Бишбалык и Жимисаре, настенная роспись подземных храмов-пещер «Кизил-мин-ой» и «Мин-ой» в Кучаре, «Сим-сим-мин-ой», «Кзыл-кага-мин-ой», «Мазар-беги-мин-ой», «Синлим-агам-бизэк-лик-мин-ой» в Турфане и тысячах других.

«Росписи трех северных оазисов Синьцзяна — Кучи, Кара-шара и Турфана — многочисленны и исключительно разнообразны, — писал большой знаток древнего искусства Центральной и Средней Азии М. И. Дьяконов. — Мы не имеем возможности и необходимости перечислить здесь хотя бы важнейшие группы пещер, сверху донизу расписанных поразительной живописью. Монументальные росписи… трех оазисов превосходят по качеству все то, что мы знаем о монументальной живописи во всей Передней и Средней Азии»[4].

Многочисленные и исключительно многообразные памятники материальной и духовной культуры предков нынешних уйгуров вместе с тем говорят о взаимном влиянии изобразительного и архитектурного искусства уйгуров и народов Средней Азии, Индии, Китая.

Определенное место в сокровищнице мировой культуры занимает и письменная литература уйгуров.

В течение довольно длительного времени среди них был распространен сирийский алфавит, употреблявшийся уйгурами-несторианцами (христианами), тогда как буддисты писали на санскрите. Позже и манихейцы, и несториане, и буддисты перешли к единому уйгурскому алфавиту. И уже в IV в. уйгуры имели свою письменность и свою литературу.

О мировоззрениях и философских идеях, бытовавших в уйгурском обществе в IV–V вв., дает представление поэма «Хувас». В ней рассказывается о борьбе бога света с демоном. «Люди должны избегать зла» — эта идея красной нитью проходит через всю поэму.

Культура уйгуров, как и любого другого народа, складывалась и развивалась под воздействием перемен, происходивших в их общественной жизни. Большинство уйгурских литературных памятников относится к периоду после VIII в., когда сложилось первое государственное объединение уйгуров, включавшее в себя район Турфана и бассейн реки Орхон. До нас дошли многочисленные письменные памятники этого периода: религиозные тексты и юридические документы из Турфана, надгробные стеллы с «тюркскими рунами», повествующие о событиях VI–VIII вв., - из бассейна реки Орхон. Именно тогда, как утверждает академик В. В. Радлов, и выработался литературный язык уйгурского народа[5].

Более высокий подъем культуры уйгуров приходится на период Караханидского государства[6]. К этому времени относится создание ряда крупных литературных и научных произведений. Самым древним из них профессор С. Е. Малов считает поэму «Кудадгу билик» («Книга счастья»). Она была написана в 1069 г. Юсуфом Баласагунским.

«Кудадгу билик» — это замечательный литературный памятник, большая эпопея, в основу которой легли эпизоды и предания, связанные с историей Кашгарии и Семиречья.

Глубокое содержание и яркий поэтический язык сделали поэму весьма популярной. Ее варианты обнаружены в таких отдаленных от Кашгара пунктах, как Герат и Каир.

В свете того, что еще в VIII–IX вв. завершилось формирование уйгурского литературного языка, появление такого зрелого в литературном отношении произведения, как поэма Юсуфа Баласагунского, логически закономерно. То же самое надо сказать и о «Диване тюркских языков» Махмуда Кашгарского.

Труд великого ученого XI в. Махмуда Кашгарского, опередивший на несколько веков эпоху, представляет ценность не только как первая сравнительная грамматика народов тюрко-язычной группы, но и как сборник устного народного творчества народов Центральной и Средней Азии. В нем имеется до трехсот четверостиший (главным образом народных песен кашгарских уйгуров) и столько же народных пословиц и поговорок. В силу этого и ввиду общности народов упомянутых районов труды Махмуда Кашгарского являются культурным наследием всех народов Средней Азии и Казахстана.

К периоду Караханидов относятся труды другого уйгурского ученого-языковеда Ибн-Муханны. Из его сочинений до нас дошли только грамматика и словарь.

В XI–XII вв. жил и творил уйгурский Гомер — слепец Ахмед Югнакский. Его перу принадлежит дидактическая поэма в стихах «Подарок истины».

Если при Караханидах на первых порах наблюдался определенный расцвет самобытной культуры уйгуров, то в последующем происходит обратный процесс. Принятие караханидским правителем ислама (в X в.) в дальнейшем повлекло за собой повсеместное распространение мусульманства. Уже ко времени Махмуда Кашгарского и Юсуфа Баласагунского все население южных оазисов Кашгарии исповедовало одну из самых реакционных религий — ислам.

Насильственное насаждение ислама и арабского языка вызвало падение уйгурской «языческой» литературы и науки. Этого избежала лишь северная часть тогдашнего Уйгурстана (район Турфанского и других оазисов), где население оставалось буддистским.

Установление господства монголов, стоявших на крайне низком уровне культурного развития, намного задержало дальнейшее развитие культуры уйгурского народа, но не смогло уничтожить ее. Напротив, культура уйгуров оказала огромное влияние на монголов.

Прежде всего монголы восприняли у уйгуров их письменность. В государстве Чингис-хана знание уйгурской письменности всемерно поощрялось. При преемниках Чингис-хана уйгурский язык стал государственным языком, а уйгурская письменность — государственной письменностью.

Джагатай после смерти своего отца Чингиса ввел в своем улусе так называемый чагатайский язык, который является не чем иным, как уйгурским языком. «Знание уйгурского языка и письма признают величайшей ученостью и талантливостью», — писал Джувейни в