Ученик - Кирилл Сергеевич Довыдовский

— Спасибо, Кевин, — сказал Вячеслав Семенович.

— Завтра также? — уточнил водитель. — В шесть?

— Да, как обычно.

— Буду! Хорошего вечера вам!

— И тебе, Кевин.

Вячеслав Семенович прекрасно знал, что мобиль, принадлежавший Бекелевым, сделает по кварталу круг. А после остановится на другой стороне улицы в тени угловатого здания подстанции. В нее сядет еще один Бекелевский гвардеец. И они с Кевином так и просидят всю ночь, не спуская взглядов со входа подъезд и с окон квартиры управляющего на третьем этаже.

Ему не доверяли, а потому следили.

Боялись, что он чего-то натворит. Вячеславу Семеновичу, порою, было забавно думать об этом.

Будто он не сидел у графа на таком крючке, с которого ему никогда не слезть. Смысл в каких-то дополнительных инструментах? Уважаемому графу, пожалуй, стоило бы самому поучиться эффективности, которой он требовал от Вячеслава Семеновича.

Выйдя из мобиля, старый управляющий дошел до двери. Коснулся замка электронным ключом и без лифта — а ведь редкая роскошь для Городка! — поднялся на свой этаж.

Из одной из квартир несмотря на позднее время доносился звук музыки. Может что-то праздновали. Раньше в этом доме жили в основном такие же управленцы как он. Рано просыпавшиеся и рано ложившиеся. Но в последние годы их места стала занимать молодежь. Бекелевские эффективные менеджеры. Борцы за четыре процента…

Нахмурившись, Вячеслав Семенович зашел в квартиру. Закрыл за собой дверь. Снял и повесил в шкаф пальто. Разувшись, зашел в гостиную…

— Доброго вечера, Вячеслав Семенович!

Старый управляющий даже не поверил сначала.

В его квартиру забрались? Но как? Дом охранялся очень строго. Кроме мобиля во дворе, была еще и квартира на первом этаже с круглосуточным постом охраны.

— Что вам нужно? — спросил он. — Деньги?

— Ну, деньги никому не помешают, — отозвался с улыбкой сидевший на диване молодой человек. — Но конкретно ваши деньги нам не нужны.

Молодой человек… Нет, скорее даже мальчишка.

Причем его лицо отчего-то показалось Вячеславу Семеновичу смутно знакомым. А потом он перевел взгляд и заметил в углу комнаты еще одного человека.

И суровостью взгляда он живо напомнил Вячеславу Семеновичу главу графской гвардии Хвата Харриса.

А еще через секунду Вячеслав Семенович понял, что вот этого человека он точно видел прежде. И не где-нибудь, а по правую руку от Клима Звездного, когда тот еще правил планетой. Было это всего раз, но момент отпечатался в памяти.

— Ты же из Звездных, — проговорил управляющий медленно. — А ты…

Он оборвался, когда его любимое кресло вдруг само выпрыгнуло из угла и подлетело к журнальному столику.

— Да вы присаживайтесь! — широко улыбнувшись указал на кресло парень. — Мы к вам с печеньками, кстати! У вас сгущенки случайно нет?

Глава 30

Блок «F»

— Сгущенки? Я не ем сладкого.

Н-да. Облом так облом.

А я ведь надеялся, что хотя бы Бекелевскийх людей снабжают по высшему порядку.

— Да вы садитесь, садитесь, Вячеслав Семенович, — снова указал я на кресло. — Чайку хоть попьем. Вы уж извините, мы у вас похозяйничали.

Как раз в этот момент из кухни с подносом вышел еще один человек…

— Генри! — выдохнул Вячеслав Семенович.

— С Генри Фаулером, вы, я думаю, знакомы, — заметил я.

— Добрый вечер, Вячеслав Семенович.

Отец Била Фаулера — моего одноклассника — также являлся и главой профсоюза Репликатора. Идея привлечь его сработала на все сто. Я знал, что работники Репликатора не слишком довольны тем, как обстоят дела на производстве. Но даже не подозревал насколько.

Бекелев (2) выжимал из людей все соки. Давил штрафами, заставлял работать сверхурочно, а с теми, кто смел высказать хоть какое-то недовольство, разбирался Хват Харрис. Разбирался показательно, чтобы остальным было неповадно. После чего следовало увольнение, и человек оставался один на один с медицинскими счетами. Еще и без всякого выходного пособия.

При этом ситуация в Городке была такая, что конкурс на каждое рабочее место на Репликаторе все равно оставался бешенным. Жизнь на фронтире была дорогая. Доходы тоже должны были соответствовать, но из-за блокады в дефиците, порой, оказывалось самое необходимое. И выхода у людей не было.

То, что при всем этом Фаулер умудрялся оставаться главой профсоюза было сродни чуду.

Первой моей мыслью было, что Фаулера Бекелев давно купил. Но оказалось не так. За мое предложение отец Била ухватился с каким-то диким энтузиазмом. Исходя из нашего с ним разговора, он был доведен до края. Подумывал даже уволиться, забрать семью и уехать. Останавливала его только ответственность перед работниками.

По ходу этого разговора я и подумал, что неплохо будет тоже взять его с собой к управляющему.

Поставив поднос на стол, Фаулер пододвинул себе стул и сел, скрестив руки на груди.

— Генри, ты…

Вячеслав Семенович явно хотел что-то сказать. Но оборвался, видимо, не найдя слов. На Фаулера он смотрел с виноватым видом.

— Я все понимаю, Вячеслав Семенович, — проговорил глава профсоюза.

— Нет, я должен был… должен был что-то сделать! — выдохнул управлющий. — Со всем этим!

Тут уже вступил я.

— То есть мы все согласны, что дальше так оставаться не может, — обозначил я.

Взяв чайник, я наполнил кружки, а после Телекинезом перенес каждому по одной.

Вячеслав Семенович снова вздрогнул, увидев проявление силы. Генри Фаулер остался спокойным.

— Значит ты… — Вячеслав Семенович перевел взгляд на меня. — Ты… Михаил.

— Он самый, — кивнул я. — Полноправный наследник этой планеты.

— Это… не самые осмотрительные слова, Михаил Романович, — выдал управляющий после паузы.

Хм.

А старик все-таки не такой тюфяк, каким притворяется. По крайней мере, в руки он себя взял быстро.

И даже Михаилом Романовичем назвал меня не просто так. Мол, ты паренек молодец, конечно, но касательно «полноправности» есть вопросы.

Я улыбнулся, рассматривая… мужчину новыми глазами. Он, пожалуй, и не такой уж старый. Да, ему за шестьдесят, но Краска в нем ощущается. Совсем немного. Вероятно, в виде какого-то простенького оздоровительного эликсира. А значит не настолько он и пенсионер. Просто ему выгодно, чтобы окружающие его таковым считали.

Под «окружающими» я имел в виду, разумеется, графа Бекелева.

— Да неужели? — хмыкнул я. — Ну, можете закричать. Гвардейцы ведь тут рдом. Прибегут, повяжут нас. А вам граф поощрение какое-нибудь выпишет. Круто же?

— Звучит как шутка, — проговорил Вячеслав Семенович после паузы. — Граф не настолько мне доверяет, что поверить, что я во всем не участвую.

— Ну, вы все-таки Слуга Бекелевых…

— Да.

Вячеслав Семенович