Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Тилли

слово. На мне мой любимый изумрудно-зеленый свитер. Он облегает меня именно там, где нужно, и оставляет лишь намек на декольте. К нему я подобрала темные джинсы, которые облегают мою задницу, словно перчатка руку, и которые заправила в коричневые сапожки до колена. А сверху надела свой коричневый пиджак длиной до бедер. Завершающий штрих моего ансамбля – сочетающаяся пара варежек с логотипом «Буранов» и шапка с помпоном. Волосы выпрямила утюжком.

Кладу руку на талию и покачиваю бедром.

– Хей, Кендимен. Я достаточно хорошо одета для этого таинственного свидания?

Джексон делает шаг вперед, и, клянусь, я слышу его рык:

– Котенок, ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы стать моей трапезой.

Он без предупреждения обхватывает мое лицо обеими своими огромными мужскими руками и прижимает губы к моим в поцелуе. Но прежде чем успеваю отреагировать – а под реакцией подразумеваю засовывание своего языка ему в горло, – он отстраняется и уточняет, готова ли я.

Я киваю, беру его за руку и позволяю ему отвести меня к его машине.

Джексон помогает мне забраться на сиденье, а потом аккуратно закрывает мою дверь. Наблюдая за его мужественной походкой, пока он направляется к своей стороне машины, пытаюсь успокоить свою нервозность. Мы одеты примерно одинаково. На нем – серый свитер, натянутый на его мускулистой груди, джинсы, которые теперь рискуют стать моей самой любимой вещью в мире из-за того, как они облегают его крепкие мощные бедра, и поношенная, но довольно дорогая на вид черная кожаная куртка. Плюс черные кожаные ботинки. Он выглядит как чертова модель. Не как один из тех симпатичных стройных мальчиков, а скорее как модель, которая срывает с себя рубашку и перекидывает тебя через плечо.

Знакомая ухмылка на лице Джексона, когда он усаживается на свое место, говорит мне, что он заметил мое пристальное внимание к нему.

Я ухмыляюсь в ответ.

– Ты сегодня красавчик. Но, полагаю, ты постоянно слышишь подобное от женщин.

– Хм-м-м. И все же из твоих прекрасных уст это звучит совсем по-другому.

– Вхорошемсмысле по-другому, я надеюсь.

– О, Котенок, уверен, все, что с тобой связано,по-другому в хорошем смысле.

Джексон заводит машину, а потом протягивает руку и берет мою ладонь в варежке в свою.

По моей руке пробегает тепло, и я пытаюсь не покраснеть.

– Так куда ты меня везешь?

– Мы начнем с ланча.

Я поднимаю брови.

– Начнем?

– Ага. – Джексон бросает на меня быстрый взгляд, выруливая на улицу. Думаю, он наслаждается всей этой таинственностью. – Ты недавно спрашивала меня о моем питании, так что я решил сводить тебя в одно из моих любимых мест, где обедаю. Я настолько часто там бываю, что уже подружился с владелицей. Сейчас мест, где думают о здоровом питании, гораздо больше, чем было, когда только начинал свою карьеру. Тогда я преимущественно питался дома. Но, даже с учетом всех вариантов, этот ресторанчик по-прежнему находится в моем топ-списке.

– Что ж, ты меня заинтриговал.

И так вся моя нервозность испаряется без следа. Не знаю, о чем я беспокоилась; с Джексоном никогда не было сложно общаться.

– Значит, ты умеешь готовить?

Джексон хохочет.

– Не то чтобы… По правде говоря, по большей части мне всегда готовила мама, даже когда я был уже взрослым. А если так получалось, что она не могла этого сделать, то она оставляла мне подробные инструкции.

– Это мило. Я ощутила ее материнскую заботу еще до того, как узнала, что она твоя мама. То, что она заботится о вас со Стеф, сразу бросается в глаза. – Джексон пожимает мою руку и кивает. – Она всегда жила рядом? Ты ведь играл в нескольких командах? Значит, жил и в других штатах?

– Если кратко, то да.

Я улыбаюсь.

– Почти уверена, что у нас есть время и на долгий ответ.

Джексон кивает.

– Верно. Ну, когда мы были маленькими, мама сидела дома и воспитывала нас. Отец был директором средней школы в нашем небольшом городке. Мы жили недалеко от Спрингфилда, штат Иллинойс, но об этом городе трудно узнать, только если ты сам не оттуда. В любом случае, когда мы со Стеф пошли в школу, маме стало скучно, и она устроилась на работу в столовую начальной школы. Сказала, что так она сможет присматривать за нами.

Я смеюсь.

– Она имела в виду – присматривать затобой.

– Ну, не знаю. Она проработала там несколько лет, даже после того, как мы пошли в среднюю школу, а потом перешла работать в пищеблок при больнице. Она сказала, что не хочет ходить за нами по пятам и в средней школе, да еще чтобы папа был ее начальником. Она заявила, что это слишком все запутает, ведь дома начальником была она. – Он вздыхает. – Они были отличной парой.

Мое сердце сжимается от боли за него. Представить себе не могу, что было бы, если бы моего отца не стало. Похоже, семья Джексона была так дружна еще до того, как умер его отец.

Кажется, он замечает затянувшееся молчание и прерывает его вздохом и улыбкой.

– Прости, Котенок. Не хотел так потеряться в мыслях.

– Не надо извиняться. Я просто подумала о том, какая прекрасная у тебя семья. И мне очень жаль по поводу твоего отца. Даже не буду делать вид, что понимаю, насколько тяжело было его потерять.

– Это было печальное событие. Он умер от сердечного приступа, когда я учился в колледже. Это случилось очень неожиданно. Он принимал лекарства и все такое, но ведь на самом деле никогда не думаешь, что подобное случится именно с тобой. Я хотел вернуться домой, чтобы позаботиться о маме, но едва я заикнулся об этом, как она устроила мне чертов выговор. Единственным плюсом в этой ситуации, думаю, было то, что ее злость на меня, когда я хотел бросить и колледж, и хоккей, отвлекла ее от тоски по моему отцу.

Я сжимаю его пальцы, как делал это он, чтобы поддержать меня.

– Хорошо, когда есть на что переключиться.

На его лице расплывается широкая улыбка: он явно вспоминает что-то приятное.

– Она звонила мне каждый чертов вечер и заставляла звать к телефону моего соседа по комнате, чтобы удостовериться, что я продолжаю ходить на все занятия и тренировки. Это мой отец приобщил меня к хоккею, он сам играл в детстве. Поэтому, когда я начал играть за мичиганский колледж, они