Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Тилли

приходили на столько игр, сколько могли себе позволить. Тогда не было бесплатных билетов для членов команды, как сейчас. Они часто оказывались на самых дальних местах, но ни разу не сказали ни слова. Отец таскал с собой тот старый дурацкий оперный бинокль, утверждая, что через него он может разглядеть шайбу даже с такой высоты. Они были счастливы просто присутствовать на моих играх, а я был счастлив, что моя семья болеет за меня. У папы был солидный страховой полис, так что, когда его не стало, мама постаралась попасть на все мои игры в колледже. Ко мне присматривались несколько профессиональных команд, но она заставила меня пообещать, что вначале я закончу учебу.

– Что ты изучал?

– Бизнес-менеджмент. Ничего захватывающего, но, надеюсь, я смогу найти, чем заняться, когда завершу свою спортивную карьеру.

– Звучит, как разумный выбор. Значит, прежде чем вступить в профессиональную команду, пришлось подождать?

– Ага. И это было верным решением, потому что, как только я выпустился, меня завербовал клуб Филадельфии.

– Держу пари, это было потрясающе! Ты с самого начала хотел попасть в НХЛ?

– Да. И когда это наконец произошло, было волнительно, страшно и унизительно одновременно. Я знаю, что многие профессиональные спортсмены могут быть самонадеянными, но первые пару лет я чувствовал себя неуверенно. Играть за колледж было, конечно, почетно. Покруче, чем за старшую школу. Но переход из студенческой команды в профессиональную лигу стал огромным скачком для меня. Я все время ждал, когда кто-нибудь заберет у меня форму и скажет, что шоу окончено. В смысле, я понимал, что я хорош в хоккее, но таких парней много. – Включая поворотник, Джексон качает головой. – Мама всегда умела выуживать из людей информацию, так что ей потребовалось не так много времени, чтобы понять, насколько я был напуган тогда.

– О, это испытала на себе, так что в курсе. – Я не могу удержаться и тоже качаю головой, вспоминая все, что рассказала ей до того, как выяснила, кто она такая.

– Да, ты прекрасно понимаешь, о чем я. А теперь представь, что она разговаривает с тобой по телефону каждый день. Скрыть что-нибудь просто нет шансов.

– Держу пари, повесить трубку не вариант, да?

Джексон разражается смехом.

– Я никогда не был достаточно смелым, чтобы решиться на это.

– Значит, ты был в Филадельфии, а Мэри знала все твои секреты…

– Да, и тогда я поступил так, как поступает каждый взрослый мужчина, добившийся большого успеха. Попросил маму переехать ко мне.

– Нет, ты не мог этого сделать!

– Мог. И я не просто попросил – я скорее умолял ее. Умолял ее переехать в Филадельфию и поселиться со мной, готовить мне, помогать мне пройти через весь этот хаос в моей жизни.

Этот мужчина, когда думаю, что он не может стать еще более очаровательным, рассказывает мне эту историю.

– Я так понимаю, что она согласилась?

Мы стоим на светофоре в этот момент, так что Джексон немного разворачивается ко мне, чтобы взглянуть на меня с озорной улыбкой.

– Не совсем. После того как закончил умолять ее по телефону, она сказала – и я никогда этого не забуду – сказала: «Джеки, я люблю тебя и сделаю все, что угодно. Но ты, должно быть, издеваешься надо мной. Я перееду в Филадельфию и помогу тебе всем, чем смогу. Но времена, когда мы жили под одной крышей, прошли. Теперь ты взрослый, вонючий мужик, и я больше никогда не хочу прикасаться к твоему грязному белью».

– Да ладно! Серьезно? – смеюсь я.

– Более чем. Но она приехала уже через неделю после того разговора. Продала дом, уволилась с работы и переехала в Филадельфию, чтобы помогать своему великовозрастному сыну. На деньги с продажи дома она сняла себе небольшую квартирку. Я зарабатывал не очень много в первые несколько лет, так что она не разрешала мне особо помогать ей. Однако она появлялась на каждом моем матче – и на домашних, и на выездных.

– Это так чудесно.

– Да, она такая. Мы прожили в Филадельфии четыре года, прежде чем вошли в ритм. А когда я перешел в Денвер, то я, очень нервничая, спросил у мамы, переедет ли она со мной снова. Она стукнула меня по голове и сказала: «Ага». И все.«Ага». Она по-прежнему отказывалась жить со мной под одной крышей, но к тому времени я был уже более чем доволен таким положением дел. Однако я уже становился известным, так что настоял, что платить за ее квартиру буду я. Она, конечно, чертовски упиралась, но я привлек на свою сторону Стеф в качестве поддержки, и вдвоем мы убедили ее признать ее номинальный выход на пенсию. Стеф, разумеется, не преминула подколоть ее, что я наконец-то начинаю окупать все те проблемы, которые доставлял ей.

Я снова смеюсь.

– Похоже на Стеф, да. А где она была во время всего этого? Она переезжала с вами?

– Нет, она училась в Чикаго – на архитектора – и сразу нашла там работу, когда выпустилась. Она тоже хотела вернуться домой после смерти нашего отца, но, думаю, мама отнеслась к ней с той же суровой заботой, что и ко мне. Из нас двоих большим, нуждающимся в матери ребенком был я, так что мама держалась ближе ко мне.

– Признать, что тебе нужна помощь, очень важно. Большинство людей не умеют этого. Плюс ваша договоренность явно окупилась. Твою форму никто не отобрал.

Джексон улыбается.

– Нет.

– Вы приехали сюда из Денвера или по пути была еще одна остановка?

Джексон паркует машину на стоянке и глушит двигатель. Оглянувшись по сторонам, я понимаю, что мы оказались на улочке, находящейся где-то в стороне от центральной дороги.

Не знаю, где именно, но наш пункт назначения должен быть где-то недалеко.

Опершись предплечьем на руль, Джексон поворачивается ко мне.

– Больше команд не было, из Денвера я попал сразу в Миннесоту. Мама, как и раньше, поехала со мной. Я снял нам обоим квартиры, как это было в предыдущих городах, но примерно через год я решил, что все – это последняя остановка. Я чувствую, что у меня в запасе осталось еще несколько лет спортивной карьеры, однако я понимаю, что уже нахожусь на самом ее пике. А здесь, – он жестом показывает на окно, – я чувствую себя как дома. Так что я выкупил свою