Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Тилли

– Им тоже.

– Они уже ушли, но я передам. Здорово, что девочки пришли. – Котенок говорит немного сбивчиво и сонно. – Стеф очень умная. Она решила помочь мне, и ее идея определенно сработала.

– Да? С чем она тебе помогала?

– Справиться с моим стрессом. Я всегда нервничаю во время твоих игр.

– А почему ты нервничаешь? – вклиниваюсь я.

Котенок выдыхает, как будто ответ слишком очевиден и не требует никаких объяснений.

– Потому что, Джексон… Потому что ты можешь пораниться. Или показать отличный результат. Как это обычно и происходит. В смысле, продолжай его показывать. Потому что ты такой идеальный… во всем. Но я просто беспокоюсь. На тебе большой груз ответственности. И… я беспокоюсь.

Эта женщина. Она даже не осознает, что делает, прокладывая путь к моему сердцу все глубже и глубже. Ее сочувствие и забота обо мне просто зашкаливают, и я не знаю, улыбаться или хмуриться. Мне нравится, что она так заботится обо мне, но ненавижу, что заставляю ее переживать.

Будучи не в курсе моих смешанных эмоций, Котенок продолжает:

– И Стеф сказала нам пить.

Я снова улыбаюсь.

– Котенок, скажи мне честно. Ты что, пьяна?

Несколько секунд она молчит.

– Возмо-о-ожно, – тянет она.

– И ты одна? – спрашиваю я.

– Джексон Вайлдер! Я не стану заниматься с тобой сексом по телефону. – Она начинает фразу решительно, но к концу ее голос становится почти тоскливым.

Эти грязные мыслишки доведут меня до беды. Я ерзаю на своем стуле.

– Я и не собирался предлагать тебе подобное… Но раз уж ты заговорила об этом…

– Ох. – В голосе Котенка звучит легкое разочарование. – А что ты собирался предложить?

– Ну, если девочки уже ушли, я собирался предложить тебе уложить свою красоту в постель и позволить мне спеть тебе колыбельную.

– О, – ее тон оживляется, – звучит мило.

– Ага. Так хотя бы один из нас сможет почувствовать себя комфортно и расслабленно. Мне придется побыть здесь еще какое-то время, пока не приедет автобус. – Я слышу в трубке шорох. – Где ты сейчас?

– Просто включила громкую связь.

– Ты под одеялом?

– Да.

– Выключила свет.

– Да.

– Голая?

– Джексон! – смеется она.

Но на вопрос не отвечает.

– Ответь мне, Котенок, – рычу я.

– Жаль расстраивать тебя, но нет. И мне очень жаль это сообщать, но моя пижама совсем-совсем не сексуальная.

– Опиши мне ее. Я сам решу.

– Ну… На мне большая серая рубашка до колен с длинными рукавами. И пара пушистых ярко-розовых носков.

– Хм-м, даже не знаю. Как по мне, вполне сексуально. А на тебе есть нижнее белье?

Она начинает хихикать.

– Котенок, чего ты мне недоговариваешь?

– Помнишь ту игру, после которой мы встретились в коридоре?

– Помню ли я? Да я прокручиваю эту встречу каждый раз, когда принимаю душ!

– О… Подожди, что?

Это заставляет рассмеяться уже меня.

– Извини, неужели тебя отвлекла эта картина?

Она стонет, и это заставляет мой член напрячься.

– Джексон, ты ужасен.

– Знаю, дорогая. А теперь расскажи мне о своих трусиках.

Вообще-то, мне не стоит настаивать на этом. Она сейчас вызовет у меня невероятно яростный стояк. И тогда я застряну здесь, вынужденный прятаться под этим столом вечно.

– Ладно, ты был тогда немного занят и не видел, что именно на мне надето, но сейчас на мне те же самые. – Она делает паузу. – Я постирала их, разумеется.

Я смеюсь.

– Разумеется. Мне нравится, что на тебе те трусики, в которых побывал я, но не понимаю, почему это так тебя веселит.

– Ну, помнишь, я купила варежки, шапку и все такое?

– Помню.

– Я купила их, когда была с девочками в торговом центре. И Меган нашла эти трусики… С логотипом «Буранов»… Синие, с надписью «Самая преданная фанатка» на заднице.

Я беру паузу, чтобы осмыслить ее слова. А на деле молчу, наверное, минуты три. На ней трусики с названием моей команды. Трусики с надписью «Самая преданная фанатка». И она была в них, когда я ласкал ее за моей раздевалкой.

– Джексон?

Я сглатываю, чтобы прочистить горло.

– Да. Я тут.

– Прости, это было слишком странно, да? Я думала, ты посчитаешь их смешными, но это странно, правда? Я не хотела покупать их. Я пыталась отказаться, но Меган…

– Котенок, – перебиваю я ее, – это самая сексуальная вещь, которую ты только могла надеть. На твоей киске буквально надпись с названием моей команды. Скажи мне, где ты их взяла, и я куплю тебе по паре на каждый день недели.

– Это… это не та реакция, которую я ждала.Чтоб тебя, Джексон!Ты меня заводишь этим своим альфа-самцовым дерьмом. И своим глубоким сексуальным голосом. – Она делает долгий вдох. – Хотела бы я, чтобы ты был здесь. Я скучаю.

Я чувствую, как от ее слов расправляются плечи. Мой Котенок скучает по мне. И я возбуждаю ее, даже не прилагая никаких усилий.

К черту! Нам нужно закругляться, пока все это не вышло из-под контроля.

– Котенок, дорогая. Мне очень нужно, чтобы ты легла спать. Иначе я заведусь до предела.

– Ладно, – шепчет она.

– Спокойной ночи, красавица. Я позвоню тебе завтра.

– Спокойной ночи, Джексон. Я люблю… Эм-м… Я люблю разговаривать с тобой.

И Котенок вешает трубку.

Время для меня останавливается.

Она чуть не сказала, чтолюбит меня. Я в оцепенении. Неужели она сказала это машинально? Или потому, что Стеф весь вечер поила ее вином? Или… потому что она действительно хотела это сказать, потому что так оно и есть? Потому что она любит меня?

Понимая, что перестал дышать, я заставляю свои легкие сделать вдох.

Дело в том, что чем больше я об этом думаю, тем больше хочу, чтобы она действительно это произнесла. Я хочу услышать эти слова от нее. И хотя еще слишком рано –безумно рано,– я тоже хочу признаться ей. Это расставило бы все по местам. Объяснило бы, почему эти чувства к ней переполняют меня до краев. Они не похожи ни на что другое, что я когда-либо испытывал к женщине. Может быть, мы действительно уже любим друг друга?

На стул напротив кто-то садится, вырывая меня из вихря