Вопиющая ложь - Глен Чарльз Кук

Дурочке еще хотелось вопить, но даже ее заячьи мозги поняли мою правоту.

- Ну, в общем. Да. Только....

Тут вернулся дядюшка, завершив свой моцион, окинул нас взглядом и чуть улыбнулся. Он не стал комментировать увиденное, лишь похвалил:

- Отличное пламя, Шукрат! - и занялся приготовлением еды.

Из всех неудобств путешествия, выпавших на нашу долю, мы были избавлены от проклятье жевать солонину и сухари. Ну не часто. Они у нас есть, если понадобятся.

Сухофрукты и сушеные овощи, они у нас тоже имеются. Дядюшка мог творить с ними чудеса.

- Шукрат, я хочу извиниться, - сказал дядюшка, когда мы все закончили и были готовы к взлету. - Мне не следовало прошлой ночью подвергать тебя подобному испытанию без подготовки. Единственное, что могу сказать в свое оправдание: я ужасно устал, чтобы мыслить здраво.

Шукрат ничего не ответила, но похоже, она оттаяла.

* * *

Дневное время здесь было очень коротким. Мы двигались навстречу надвигающейся зиме в стране вечной зимы. Светлого времени суток от рассвета до полной темноты было не более девяти часов. Дядюшка высказал предположение, что день будет еще сокращаться.

- А кто-нибудь вообще бывал в этом краю? Какие-нибудь путешественники или еще кто-то?

- Никого, насколько я знаю. Я-то сам не отсюда. Не из окрестностей Гнезда. Я родом из Курогавы, провинция Черная речка в Янагишима. Это такое островное королевство на северном побережье Хсиена.

- А? - я понятия не имела о чем он толкует. Я никогда не задумывалась о том, чтобы поинтересоваться у него, не говоря о том, чтобы взглянуть на карту. Этот мир один большой континент. Так я и сказала.

Дядюшка посмеялся и проворчал что-то про эгоцентричную молодежь. Я заслужила. Я не пыталась ничего узнать об этом мире, не считая случая, когда я пыталась разыскать Хонен Ао, и не сумела ничего узнать, кроме того, что это очень далеко от Гнезда.

- На самом деле, наоборот, - сказал дядюшка. - Континент заканчивается в трехстах милях к северу от Хань-Фи. Насколько я знаю, Хсиен крупнейший континент. За северным побережьем нет ничего, кроме океана и островов. Какие-то побольше, но в основном мелкие. На них полно мелких королевств. По большей части довольно мирных, но так как люди везде одинаковы, то есть воинственные. Янагишима одно из таких. Местный военачальник Одо Терию Одо особо амбициозный тип, и очень недоверчивый.

Здесь я должна была сказать, что очень рада, что он покинул это место, но в тот момент это не пришло мне в голову. Вместо этого я спросила, не хотел ли он когда-нибудь вернуться, потому что у меня в голове постоянно крутились мысли о возвращении домой.

- Вообще-то нет. Если я вернусь, то не найду там дом. - Он покосился на Шукрат, сражаясь с внутренними противоречиями, потом добавил: - Хотя это не вполне правда. Зато про Одо - чистая правда. Вообще-то я покинул Янагишиму в шесть лет. - Он не стал углубляться в детали. Вместо этого он спросил, не тоскую ли я по родине, что, очевидно, было заметно за версту.

- Мы скалываем острые углы и полируем оставшееся в нашей памяти. Таким образом мы формируем в нашем сознании ностальгию по месту, которого нет в природе.

Его слова меня потрясли. А ведь правда.

Место, которое я считаю домом, в которое мне бы хотелось вернуться, не существует - не только сейчас, его никогда не было.

Ведь однажды я вернулась. И тот дом совершенно точно не то место, в котором Аркане Ворошек хотелось бы жить. Там для нее не было иной судьбы, кроме матки-производительницы. Весь мир скукожится до нескольких комнатенок, в которых меня будут держать.

- Значит, и ты тоже сирота?

- Конечно. Только в том смысле, который верен для каждого из нас.

Кажется, старик не только классный повар и солдат, но еще и философ.

Я рассмеялась.

- Странная реакция, мисс.

- Просто мне только что в голову пришла мысль, не попроситься ли мне за тебя замуж. Ты станешь отличным мужем. - Без сарказма и подначек. Я именно это имела в виду: Джан Го был бы идеальным мужем для Арканы Ворошек. Совершенно точно.

Черт и черт! Старик меня понял. Он парировал с легкой подколкой в каждом произнесенном слове:

- Что ж, ты абсолютно права. Так и есть. Но, если ты не против, стоит подождать засылать сватов до возвращения.

- Ну разумеется. Ты прав, дядюшка, - засылать сватов? Кто это?

У меня было настроение, в котором я как Шукрат могла бы болтать часами, но у нас было дело, которое нужно было сделать. Под нами была мрачная, суровая и пустынная местность в изрезанных ущельями горах, чьи сверкающие вершины мы видели, гоняясь за обезьянами.

К закату начал поднимался ветер, и становилось холоднее. Порывы ветра были довольно опасны. Пришлось замедлиться. Мы с Шукрат по очереди меняли высоту, чтобы подобрать наиболее безопасный способ лететь без риска внезапно врезаться в стену утеса.

Света было недостаточно, чтобы хорошо видеть. В горах такое частое явление.

- Лучше найти место для лагеря, пока светло, - сказал дядюшка.

- Верно. - Прочел мои мысли. Мы влетели в какое-то ущелья, которое постепенно превращалось в широкий луг через который тек ручей. Кое-где росли одинокие деревца. По краю луга росли пушистые высокие сосны, постепенно взбирающиеся на нижние склоны ущелья. Наше появление вспугнуло олененка, неизвестной мне породы.

- Помедленнее, - попросил дядюшка. - Это место слишком хорошо, чтобы тут никто не обосновался.

- Точно, - никакого сомнения. Местность выглядела очень гостеприимно, и воздух был довольно теплым. Никакого снега и льда не было видно. - Но прямо сейчас, я поднимусь повыше. Если здесь живут люди, оттуда будет лучше видно.

- Хорошая мысль. Лучше искать их там, где виден вон тот пар.

Какой пар? О, пар! Он был больше похож на стелющийся туман, вокруг места, откуда начинался луг, где-то левее и снизу.

Я заметила, что луг в хаотичном порядке пересекали каменистые клинья, похожие на древние потоки лавы.

Я зависла рядом с Шукрат и объяснила план. Единственным комментарием с ее стороны прозвучало:

- Давайте быстрее. Очень хочется писать. - Она пока не общалась с дядюшкой, но по сравнению с утром, был заметен прогресс.

С высоты в лучах закатного солнца долина была похожа на разноцветную карту. И отсюда были видны следы человеческой деятельности, хоть и не в таком смысле,