Волшебный рубин - Автор Неизвестен -- Народные сказки

— Можете брать все, — ответил им Кенжабай.

В один из дней Кенжабай пошел на охоту, видит — на дороге ребята мучат котенка. Стало ему жалко. «Отец говорил — нельзя мучить животных», — подумал юноша и сказал:

— Эй, ребята, продаете котенка? Сколько за него хотите?

— Да, продаем, — ответили они. — Дай одну таньгу.

Юноша отдал ребятам таньгу и забрал котенка.

Не успел он пройти несколько шагов, видит — мальчишки мучат щенка: то швырнут его в воду, то вытащат, то снова швырнут.

Посмотрел Кенжабай, как забавляются мальчишки, и сказал:

— Ребята, продадите щенка? Сколько за него хотите?

— Да, продадим, дай одну таньгу, — ответили они.

За одну таньгу Кенжабай купил щенка и пошел дальше. Шел он, шел и наконец, устав, сел отдохнуть на берегу речки.

— Что ты сидишь здесь? — спросила проходившая мимо старуха, увидев его.

— Я сирота. У кого нет сына, буду сыном, у кого нет дочки, буду тому дочкой, — отвечал Кенжабай.

— Ну что ж, сына у меня нет, — сказала старушка. — Будешь мне сыном.

— Только разрешите взять с собой вот этого котенка и вот этого щенка.

— Бери.

Стал Кенжабай жить в доме старушки. Ходил он на охоту, тем они и жили.

Однажды, проснувшись рано на рассвете, Кенжабай увидел две луны — на востоке и на западе. Призадумался он и спросил старушку:

— Матушка, что бы это значило? Одна, безусловно, настоящая луна, а вторая что за луна?

— Эй, сынок, не спрашивай, не будь любопытным, а то накличешь на свою голову беду, — отвечала старушка.

Но Кенжабай не успокоился и все надоедал приемной матери расспросами. В конце концов вынуждена она была ответить:

— Эй, сынок, та, что на западе, — это настоящая луна, а на востоке — это дочь падишаха.

— Матушка, не пойдете ли вы сватать дочь падишаха за меня? — спросил юноша.

— Ты подумал, сынок? Как же я буду сватать тебе принцессу, когда у нас ничего нет, мы бедные люди. А если я пойду во дворец с таким делом, то падишах наверняка прикажет убить меня, — ответила старуха.

— Пойдите, матушка, прошу вас, не бойтесь, — умолял юноша.

На рассвете следующего дня старушка пошла ко дворцу и подмела улицу у ворот. На второй день она снова подмела. На третий день дворцовые стражники подстерегли старушку и изрубили ее на куски. Когда до полудня старушка не вернулась домой, Кенжабай забеспокоился. Взяв в руки свой ножик, он воскликнул:

— Эй, Мулла Панкуш, если матушка моя лежит, пусть встанет и вернется.

Старуха тут же ожила и вернулась домой.

— Матушка, вы пришли? — спросил Кенжабай.

Охая и причитая, она рассказала ему о случившемся.

На следующий день юноша снова принялся умолять старушку пойти сватать.

— Матушка, пойдите снова сватать, — упрашивал он.

Приемная мать сердилась и отказывалась.

— Эй, матушка, пойдите, не бойтесь, — говорил Кенжабай. Снова старушка пошла сватать. Снова ее поймали стражники, но на этот раз побоялись зарубить и повели к падишаху.

— Чего с ней церемониться, разрубите ее на куски! — приказал падишах.

Но тут начальник стражи сказал:

— Эй, падишах, мы вчера ее изрубили в куски, она ожила и снова явилась. Тут какое-то волшебство. Вы лучше расспросите ее сами. А мы боимся и пальцем ее тронуть.

Падишах удивился и спросил:

— Эй, старая, что ты скажешь? Чего ты шляешься ко дворцу?

— У вас дочь, у меня сын. Давайте поженим их, — ответила смело старушка.

Разгневался падишах ужасно, раскричался, но, подумав немного, объявил свою волю:

— Даю сорок дней сроку. На сороковой день приведешь сорок верблюдов, груженных золотом. Да еще пусть твой сынок построит крепость из чистого серебра, чтобы по четырем углам ее кипело день и ночь в котлах чистое золото. Еще рядом с крепостью должен быть сад, полный цветов и поющих перепелок. Тогда и о свадьбе можно будет говорить. А не исполнит твой наглец мои условия — и тебя и его в порошок сотру.

Старушка вернулась домой и рассказала юноше, чего требует падишах.

— Ну ладно, не огорчайтесь, матушка, — сказал ей Кенжабай.

Когда стал приближаться сороковой день, старушка забеспокоилась:

— Сынок, ты какой-то беспечный. Не пора ли взяться за дело? Не выполнишь условий падишаха — он не оставит нас в живых.

На тридцать девятый день Кенжабай положил ножик на ладонь и сказал:

— Эй, Мулла Панкуш, пусть будет крепость из чистого серебра, и чтобы по четырем углам в котлах кипело золото. Рядом должен быть сад, больше и красивее, чем у падишаха, и чтобы в нем было полно заливающихся песнями перепелок, и пусть будет сорок верблюдов, нагруженных золотом, мукой, рисом и всем необходимым для свадьбы.

Тут же все появилось, словно из-под земли.

На следующий, сороковой, день старушка нарядилась в вышитый золотом халат, села на белого верблюда и направилась во дворец. За ней шагали верблюды, груженные золотом и прочим добром.

Увидев караван, падишах забегал, засуетился, а взглянув на серебряную крепость, даже рот разинул от удивления.

— Ой-бой, красивее моего дворца! — воскликнул он. — Ничего не поделать, отдам свою дочку за этого наглеца.

Устроил он пышную свадьбу и женил Кенжабая на своей дочери.

Поселился Кенжабай с молодой женой в серебряном дворце и взял с собой щенка и котенка.

Пусть живут вместе Кенжабай с женой-принцессой, а падишах ходит по саду и развлекается перепелиными боями, а вы послушайте рассказ о другом.

Оказывается, один соседний царь, по имени Карахан, давно уже сватался к падишахской дочери. Он впал в ярость, узнав, что ее выдали за другого.

Тайком Карахан приехал и посмотрел серебряную крепость и котлы с кипящим золотом.

— Того, кто проведает все тайны этой крепости, — сказал Карахан, — я осыплю золотом с ног до головы.

— Я разузнаю, — сказала жившая при дворце Каракана старуха Мастон.

Карахан поинтересовался:

— Как же вы проникнете в крепость и что для этого нужно?

— Ишак с грузом товаров: на рубль жвачки, на рубль иголок и на рубль краски для бровей, — ответила Мастон.

Тут же Карахан распорядился, чтобы все это приготовили, не медля ни минуты.

— Есть жвачка, иголки, краска для бровей! — кричала старуха, разъезжая на ишаке взад и вперед мимо крепости.

Из ворот вышел Кенжабай и спросил:

— Что же вы, матушка, ездите взад и вперед?

— Зарабатываю, сынок, на жизнь, — отвечала она.

— Идемте к нам. Будете жить у моей жены, — предложил Кенжабай и ввел ее в крепость.

Через пять-шесть дней старуха Мастон спросила у жены Кенжабая:

— Как же, доченька, твой муж построил эту крепость?

— А я и не знаю, — ответила принцесса.

— А ты поспрашивай вечером у мужа. Если не ответит, то