Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов
КОНЦЛАГЕРЬ В ВЫБОРГЕ, КАРЕЛО-ФИНСКАЯ ССР
Я иду вглубь района от красного кирпичного здания. С одной стороны — гипермаркет, где затовариваются продуктами местные жители, с другой — какая-то база со зданиями, давно требующими ремонта. Реклама на столбе призывает пить квас. Я фотографирую дома, выходит недовольный охранник. «Вам чего здесь надо? Тут снимать нельзя». — «На этом месте был концентрационный лагерь». Лицо вахтера отражает капитальные сомнения: «Не может быть… Я никогда об этом не слышал».
А между тем финский концлагерь № 6 для наших пленных в Выборге в 1941–1944 годах располагался сразу на нескольких улицах: внутри содержались 11 000 советских воинов. Согласно архивам Финляндии, 839 заключенных умерли от голода и непосильных условий труда. Останки жертв до сих пор не могут найти — кости красноармейцев захоронены непонятно где. До недавнего времени в Выборге не было даже монумента в память о погибших: и лидеры СССР, и российское правительство не желали испортить отношения с Финляндией…
«Избежали наказания»
— В шестидесятые-семидесятые годы двадцатого века руководители Советского Союза строго наставляли наших дипломатов в Финляндии: не надо упоминать о войне, блокаде Ленинграда и участии в ней финнов, — объясняет директор Военного музея Карельского перешейка Баир Иринчеев. — А ведь девяносто процентов умерших советских пленных (семьсот пятьдесят пять человек) в лагере номер шесть в Выборге скончались лишь за первую военную зиму 1941–1942 годов. Людей почти не кормили — красноармейцев ждала медленная и мучительная смерть от голода. Во всех финских концлагерях содержались шестьдесят четыре тысячи пленных, и треть из них не вернулись домой. Погибло бы гораздо больше, но условия заключения улучшили в феврале 1943 года, резко увеличив паек. Объяснение простое — после поражения немецкой армии под Сталинградом финны осознали: Германия не выиграет войну, с СССР придется мириться. Пленным разрешили работать на фермах у местных крестьян, они могли немного подкормиться. В основном простые финские люди приняли их хорошо.
Удивительно — почти все в России знают об убийствах мирных граждан, совершенных вермахтом и СС, о нацистских концлагерях в СССР — как тот же Саласпилс. А вот о преступлениях союзников Третьего рейха (Финляндии, Словакии, Италии, Румынии, Венгрии) наши граждане не в курсе: эту тему сознательно не развивали. Типа, дело прошлое, мы теперь друзья.
— Очень немногих финских военных преступников судили, — подтверждает Баир Иринчеев. — Практически все они избежали наказания. В начале девяностых годов двадцатого века Россия в лице Бориса Ельцина признала неправильность войны 1939–1940 годов и принесла официальные извинения. Финляндия же не приносила никаких извинений за войну 1941–1944 годов, оккупацию Карелии, лагеря для гражданского населения, расстрел раненых и персонала госпиталя в Петровском Яме, бесчеловечное отношение к нашим пленным зимой 1941–1942 годов. Возможно, в Финляндии считают: репарации, выплаченные в рамках перемирия 1944 года, уже являются достаточными извинениями и вопрос закрыт. Но он не закрыт. Деньги — одно, извинения — другое.
Лагерь живых скелетов
«Бабушка в детстве меня предупреждала — по темноте туда не ходи, там земля стонет, — вздыхает местная жительница, пенсионерка Антонина Кострова. — Сразу после войны, едва она вернулась в Выборг, люди отказывались от квартир в этом месте — в землянках предпочитали жить». Да и сейчас идти после наступления ночи по бывшему концлагерю не слишком приятно — в почве по-прежнему находят ржавую колючую проволоку.
В Военном музее Карельского перешейка мне показывают портсигар, который сделал советский военнопленный Тимофей Ткалич из лагеря в Лохье для финского лейтенанта, обменяв на хлеб: так тогда поступали многие. По судьбе Ткалича имеются архивные данные — он умер в августе 1944 года (за несколько недель до выхода Финляндии из войны) от пулевого ранения в голову. Скорее всего, это была показательная казнь — за попытку к бегству, например.
И этот пример, и гибель людей в лагере № 6 в Выборге — далеко не единственные данные о военных преступлениях. Скажем, в фильтрационном лагере Наараярви в южной части Финляндии содержалось около 10 000 советских военнопленных, 2752 умерли от голода и чудовищных условий содержания, 2409 из них — в 1942 году. Я просматриваю фотографии — на снимках попросту живые скелеты.
«Мы хорошие, отстаньте!»
Я интересуюсь у историков и исследователей Выборга: отчего же советское правительство в 1944 году не требовало от финских властей выдачи солдат и офицеров, «отличившихся» в зверствах? Те пожимают плечами. «Видимо, Сталину хотелось показать бывшим и действующим на тот момент союзникам Гитлера — Румынии, Словакии, Венгрии и Болгарии: ребята, мы вполне нормальные, никого не ломаем об колено, — сообщают мне. — Выходите из войны, “разгружайте” нам фронт, и наказаний за вашу вину не последует».
В итоге запросы бывших малолетних узников концлагерей в Карелии о выплате компенсаций в канцелярию президента Финляндии остаются без ответа. Та же Германия «щедро» выдала детям, прошедшим ее лагеря, по 2500 евро, однако Финляндия даже такие ничтожные суммы платить не собирается и не считает себя виноватой.
— У финнов вся государственная пропаганда построена следующим образом: Гитлер и Сталин плохие, а мы хорошие. Поэтому отстаньте от нас! — разводит руками Баир Иринчеев. — В 1943 году на Запад стала проникать информация о нацистских концлагерях как о местах массовой гибели людей, и финны мгновенно переименовали пункты содержания русского населения в «трудовые лагеря».
Деревья в районе бывшего финского концлагеря № 6 в Выборге высажены заново. Говорят, после войны тут спилили половину леса — березы страшно выглядели: пленные на стволах кору выше
