Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев
В первой половине июня немцы стали выдвигать к границе танковые и моторизованные дивизии, что уже никак не походило на «заслон перед высадкой в Англии».
Тогда советское руководство сделало довольно смелый шаг. За восемь дней до начала войны, 14 июня 1941 года, во всех советских газетах появилось сообщение ТАСС:
«В английской и вообще иностранной прессе стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». По мнению советских кругов, слухи о намерении Германии предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы».
Так намеками немцев приглашали сесть за стол переговоров, но ответом стало гробовое молчание. И реакция Сталина последовала незамедлительно. Войска, находившиеся в глубине страны, получили приказ выдвигаться на запад. «Красную кнопку» нажали.
Через три дня после сообщения ТАСС Зорге докладывал – «война задерживается до конца июня». Появилась надежда – успеем! Но было слишком поздно: до нападения оставалось меньше недели.
В итоге к двадцать второму июня Красная армия оказалась разорванной на три эшелона, разбросанных от западной границы до Днепра. Большая часть войск находилась в глубине страны или только двигалась на запад. А немецкие войска уже стояли у советских границ.
К началу войны в Прибалтике двадцати одной советской дивизии в первом эшелоне противостояли тридцать четыре дивизии немцев. В Белоруссии – против двадцати шести дивизий Красной армии стояло тридцать шесть немецких дивизий. На Украине против сорока пяти советских дивизий были сосредоточены пятьдесят семь дивизий вермахта. Красная армия превосходила противника по числу танков и самолетов, но серьезно уступала по качественным характеристикам боевой техники и безнадежно проигрывала по числу дивизий, одновременно вступавших в бой.
21 июня немецкое командование, передав условный сигнал «Дортмунд», подтвердило начало операции «Барбаросса» утром 22 июня. Танки, бронетранспортеры, тягачи и автомашины двинулись к границе Советского Союза. В ночь с 21 на 22 июня немецкие военачальники построили солдат. Подсвечивая фонариками, они зачитали обращение Гитлера: «Само существование народа Германии находится теперь в ваших руках».
В предстоящей войне солдаты вермахта руководствовались простыми формулировками, такими как приказ командующего 4-й танковой группой в составе группы армий «Север» Гёпнера:
«Борьба должна преследовать цель превратить в руины сегодняшнюю Россию и должна вестись с неслыханной жестокостью».
Но не все военнослужащие жаждали принять участие в «спасении цивилизации» таким путем. Выслушав генерала, сапер Альфред Лисков бросился к границе, переплыл Буг и сдался советским пограничникам. Он сообщил, что 22 июня на рассвете немецкие войска перейдут границу. Известие незамедлительно передали Сталину.
Схожая информация поступила и от советского агента в немецком посольстве в Москве Герхарда Кегеля. Утром 21 июня тот доложил, что «война начнется в ближайшие 48 часов».
На срочном совещании в Кремле Жукову и Тимошенко удалось убедить Иосифа Виссарионовича, что на границе необходимо принимать срочные меры. Была подготовлена и подписана директива о приведении войск в боевую готовность, правда, с оговоркой о возможных провокациях немцев. В ночь на 22 июня директиву передали в части.
В штаб Западного особого военного округа, расположенный в городе Минске, приехал командующий округом Павлов. Его уже ожидали командующие армиями. Из Гродно Дмитрию Григорьевичу командующий 3-й армией Василий Кузнецов доложил: «Патроны розданы, занимаем укрепленные районы».
Кузнецов Василий Иванович (1894–1964) – Герой Советского Союза, генерал-полковник, участник Первой мировой войны. В Гражданскую был командиром полка. Великую Отечественную войну начал в возрасте 47 лет, пройдя ее от первого до последнего дня.
Наступало утро 22 июня. Первыми границу СССР пересекли диверсионные группы так называемого учебного полка 800 Бранденбург – секретного подразделения вермахта. Немецкие диверсанты, переодетые в форму Красной армии, начали захват мостов через Буг.
В это же время немецкие самолеты летели бомбить крупные советские города и, главное, военные аэродромы, расположение которых стало известно благодаря разведчикам Ровеля.
Внизу, на земле, боевые действия еще не начались. Враг понимал, что если бомбардировщики пересекут границу одновременно с началом операции наземных войск, то советская авиация успеет прийти в боевую готовность.
Многие немецкие офицеры и солдаты опасались ожесточенного сопротивления противника, и не зря. Так, командир 129-го истребительного авиаполка капитан Беркаль, услышав на границе канонаду, объявил боевую тревогу. И в 4 часа 05 минут три эскадрильи поднялись в воздух, первыми оказав отпор Германии и уничтожив в бою три самолета.
Аэродром Млынув на Украине стал настоящим кладбищем немецких бомбардировщиков. Здесь 51-я эскадра «Эдельвейс» потеряла сбитыми семь «Юнкерсов».
Вопреки немецким планам, советскую авиацию не разгромили в первые минуты войны. Большинство аэродромов отбили первый удар. Но следовавшие постоянно, одна за одной, бомбардировки авиаполки уже не выдерживали. Техники не успевали готовить машины к вылетам, не хватало заправщиков и боеприпасов. После четырех-пяти налетов многие авиачасти оказались практически уничтоженными.
На многих запасных аэродромах велись ремонтные работы. Взлетные полосы перекопаны и заставлены техникой. Поэтому сменить разбомбленный немцами аэродром на запасной советские пилоты не могли.
Командующий авиацией Западного фронта в Белоруссии генерал-майор Копец на истребителе облетел аэродромы своих частей. Страх ответственности за разгром его авиации заставил его принять решение застрелиться.
22 июня 1941 года только в Белоруссии ВВС РККА потеряли 700 самолетов, что составляло почти половину авиации Западного особого военного округа. На Украине советская авиация утратила около 300 – почти одну шестую состава КОВО. В Прибалтике – около сотни, то есть одну десятую часть.
Первый удар немцев оказался сильным, но не смертельным. Военно-воздушные силы Красной армии продолжали воевать, существенно влияя на дальнейший ход боевых действий.
В 4 часа 15 минут вперед двинулись немецкие сухопутные части. Так, в Прибалтике танки Гота за несколько часов прошли от 50 до 70 км и захватили мосты у Алитуса и Меркене. Воодушевленный командующий писал: «…явилось большой неожиданностью то, что все три моста через Неман… были захвачены неповрежденными». Но честолюбивого генерала вперед манила еще более заманчивая цель.
Из воспоминаний Германа Гота: «На самом деле… все стремились поскорее оказаться на пути к Москве».
А пока его танковая группа прорывалась через Вильнюс на Минск, что в итоге привело к охвату через Прибалтику войск Западного военного округа.
На границе между СССР и Германией располагалась точка, развитие событий в которой происходило по непредвиденному для врага варианту – наихудшему из возможных.
Отсутствие казарменного фонда заставило командование РККА разместить на самой границе в Брестской крепости личный состав двух стрелковых дивизий. По плану прикрытия границы они должны были выйти из нее и занять оборону к северу и югу от не приспособленной
