Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис
…В назначенный момент ослепительная вспышка осветила все пространство ярче, чем самый яркий дневной свет… Затем раздался страшный раскатистый грохот, и прошла мощная воздушная волна, свалившая с ног двух человек, находившихся около контрольного помещения. Непосредственно после этого страшное, многоцветное клубящееся облако взлетело на высоту более 40000 футов. Испытания закончились, проект удался». Действие первого атомного взрыва было ошеломляющим и для людей, готовых увидеть ошеломляющее. Настолько ошеломляющее, что даже сообщение военного министерства об испытании атомной бомбы в Нью-Мексико 16 июля 1945 года, отрывки из которого вы только что прочитали, отрешилось от традиционно-сдержанных и безразлично-спокойных слов, заговорив эмоционально напряженным языком художественного репортажа.
Потом была Хиросима. А через два дня Нагасаки. Атомные бомбардировки не вызывались необходимостью. Исход войны союзников с Японией был предрешен. Капитуляция Японии ни у кого не вызывала сомнений.
…6 августа 1945 года с заброшенного в Тихом океане острова Тпниан поднялся в воздух бомбардировщик «Б-29», «Энола Гей», названный так в честь звезды американского экрана. Он нес «Малыша» – атомную бомбу, которая была сброшена на Хиросиму.
А 9 августа атомный гриб вырос над Нагасаки от сброшенного над городом атомного «Толстяка».
Какие безобидные названия – «Малыш», «Толстяк» – и какие страшные дела: города с прекрасными зданиями в один миг превратились в каменную пустыню. В Хиросиме погибло мгновенно 80 тысяч человек, свыше 14 тысяч пропали без вести, более 37 тысяч тяжело ранено и 235 тысяч получили травмы от светового облучения и проникающей радиации.
Общее число убитых, раненых, пропавших без вести в двух городах превысило полмиллиона человек. Это массовое убийство.
А люди, которые пострадали и будут страдать от остаточной радиации, а наследственные болезни детей, рожденных от облученных родителей?! Это еще и медленное убийство!
Хиросима… Нагасаки… Ни людей, ни домов, ни травы – все сгинуло, испарилось. Остались лишь тени людей и предметов – атомные фотографии на обесцвеченной мертвой земле. Бесцельная, хладнокровная жестокость, беспредельная жестокость – демонстрация «силы» атомного оружия.
Президент Королевского общества Англии, физик Блеккет, сказал знаменательные слова: «Ядерные взрывы в Японии были не последними шагами во второй мировой войне, а первыми шагами в «холодной войне» против Советского Союза».
Это было действительно так.
«Холодная война» началась со дня взрыва в Аламогордо, сообщенпе о котором президент Соединенных Штатов Трумэн получил во время Потсдамской конференции. «Смирный» и «тихий» президент изменился вдруг на глазах у всех. Он стал совсем другим человеком. «Он твердо заявил русским, на что он согласен и на что нет, и вообще господствовал на этом заседании». Так охарактеризовал президента США английский премьер-министр Уинстон Черчилль.
Еще бы! Используя атомную монополию, правительство Трумэна хотело после окончания войны диктовать свою волю всем странам мира. Центральный Комитет нашей партии, Советское правительство, советский народ не могли допустить диктаторского господства одного государства над другими – беспрекословного подчинения атомной силе.
Вот почему Советскому Союзу нужна была атомная бомба.
КОГДА НАЧАЛАСЬ АТОМНАЯ ЭРА
Советские физики так же, как их иностранные коллеги, углубленно занимались всем комплексом вопросов, относящихся к атомной проблеме. Ленинградские ученые-атомники строили первый в Европе циклотрон, чтобы иметь возможность вести исследования с помощью самых совершенных научно-технических средств.
Курчатов, Русинов, Флеров, Петржак, Хургин, Щепкин, молодой совсем Панасюк увлеченно и плодотворно работали над изучением урана.
Игорь Васильевич Курчатов в 1939 году работал над проблемой замедления нейтронов. Прекрасным замедлителем нейтронов в цепном процессе была тяжелая вода, которую производили в Норвегии. Но этой воды не было ни в одной лаборатории, кроме лаборатории Жолио-Кю-рн – он закупил весь ее запас. И Курчатов пытался добиться цепной реакции с помощью простой воды в роли замедлителя. Для этой цели нужно было выделить изотоп урапа-235. И хотя в то время техника выделения этого изотопа казалась нереальной, вычисления показывали, что цепная реакция в урапе-235 должна происходить. Правота Курчатова подтвердилась впоследствии, когда оказалось, что именно этот метод был использован при создании атомного оружия.
В 30-е годы советские ученые публиковали статьи по ядерной физике как в отечественных, так и зарубежных журналах.
Неожиданно в 1939 году западная научная печать перестала публиковать статьи па эти темы: прекратился обмен информацией по атомным исследованиям. Было ясно, что тема стала секретной. Секретными же, как правило, считались работы, имеющие военное значение. Это трудно было не связать с началом второй мировой войны, развязанной фашистской Германией.
Советское правительство признало необходимым создать в Академии наук СССР комиссию по урановой проблеме. Такая комиссия была организована в 1940 году под руководством академика В. Г. Хлопина – одного из крупнейших советских специалистов по радию.
Но война прервала исследования. Ученые стали работать либо в военной промышленности, либо решать проблемы, связанные с военной промышленностью. «Если бы не война, – вспоминав впоследствии К. А. Петржак, – ни в чем мы не отстали от США, а, вполне вероятно, имели бы цепную реакцию и раньше 1942 года. Ведь уже в 1939 году мы в Ленинграде обсуждали все то, что Э.Ферми делал в 1942 году в США».
Многим казалось, что теперь время не для атомных изысканий. Но так не думал неугомонный Г. Н. Флеров, ушедший в ленинградское ополчение. В декабре 1941 года он послал академикам А. Ф. Иоффе и П. Л. Капице доклад о необходимости опытов для создания урановой бомбы. Он писал о них больному тогда Курчатову. С фронта под Касторной он обращался к Иоффе: «Нельзя оставлять надежды па успех в осуществлении уранового оружия, но для этих военных целей необходимо выделить легкий изотоп урана».
Академик В. И. Вернадский, с самого «рождения проблемы» взволнованно следивший за ядерными исследованиями, писал в правительство, что стране необходимо проводить исследования по урановой проблеме и в целях создания атомного оружия для обороны, и в целях послевоенного восстановления народного хозяйства, которому понадобятся большие энергетические затраты.
Советское правительство к тому времени знало, что в условиях чрезвычайной секретности в других странах ведутся полным ходом эксперименты по созданию нового оружия. Государственный Комитет Обороны СССР решил продолжить урановые исследования. Руководить ими назначили И. В. Курчатова.
Игорь Васильевич Курчатов был подлинным вдохновителем этой работы чрезвычайной важности и чрезвычайной трудности. Своей энергией, работоспособностью, необыкновенным чувством ответственности он заражал весь коллектив ученых, инженеров, техников, рабочих.
Он приспособил для работ над урановым проектом здание сейсмологического института в Пыжевском переулке в Москве, где и началось строительство атомного реактора.
С весны же 1946 года в большом здании на Ходынском поле, получившем название Лаборатории № 2, обосновались физики-ядерщики.
