Женская лирика - Елена Генриховна Гуро
И лучше так! Пускай же хлынет мгла,
И ночь разверзнется ещё бездонней, —
А то я умереть бы не могла:
Я жизнь пила бы из твоих ладоней!
Какие б сны нам снились наяву,
Какою музыкой бы нас качало —
Как лодочку качает у причала!..
Но полно. Проходи. Я не зову.
«Нет мне пути обратно…»
Нет мне пути обратно!
Накрик кричу от тоски,
Бегая по квадратам
Шахматной доски.
Через один ступаю:
Прочие – не мои.
О, моя радость скупая,
Ты и меня раздвои, —
Чтоб мне вполмеры мерить,
Чтобы вполверы верить,
Чтобы вполголоса выть,
Чтобы собой не быть!
«Без оговорок, без условий…»
Без оговорок, без условий
Принять свой жребий до конца,
Не обрывать на полуслове
Самодовольного лжеца.
И самому играть во что-то —
В борьбу, в любовь – во что горазд,
Покуда к играм есть охота,
Покуда ты ещё зубаст.
Покуда правит миром шалый,
Какой-то озорной азарт,
И смерть навеки не смешала
Твоих безвыигрышных карт.
Нет! К чёрту! Я сыта по горло
Игрой – Демьяновой ухой.
Мозоли в сердце я натёрла
И засорила дух трухой, —
Вот что оставила на память
Мне жизнь – упрямая игра, —
Но я смогу переупрямить
Её, проклятую!.. Пора!
Седая роза
Ночь. И снег валится.
Спит Москва… А я…
Ох, как мне не спится,
Любовь моя!
Ох, как ночью душно
Запевает кровь…
Слушай, слушай, слушай,
Моя любовь:
Серебро мороза
В лепестках твоих.
О, седая роза,
Тебе – мой стих!
Дышишь из-под снега,
Роза декабря,
Неутешной негой
Меня даря.
Я пою и плачу,
Плачу и пою,
Плачу, что утрачу
Розу мою!
«На исходе день невзрачный…»
На исходе день невзрачный,
Наконец, пришёл конец…
Мой холодный, мой прозрачный,
Стих мой, лёд-ясенец!
Никому не завещаю
Я ненужное добро.
Для себя лишь засвечаю
Хрустали и серебро, —
И горит моя лампада,
Розовея изнутри…
Ну а ты, кому не надо,
Ты на пир мой не смотри…
Здесь полярный круг. Недаром
Греюсь на исходе дня
Этим сокровенным жаром
Застеклённого огня.
«И вправду, угадать хитро…»
И вправду, угадать хитро,
Кто твой читатель в мире целом:
Ведь пущенное в даль ядро
Не знает своего прицела.
Ну что же, – в темень, в пустоту.
– А проще: в стол, в заветный ящик —
Лети, мой стих животворящий,
Кем я дышу и в ком расту!
На полпути нам путь пресёк
Жестокий век. Но мы не ропщем, —
Пусть так! А всё-таки, а в общем
Прекрасен этот страшный век!
И пусть ему не до стихов,
И пусть не до имён и отчеств,
Не до отдельных одиночеств, —
Он месит месиво веков!
«Тоскую, как тоскуют звери…»
Тоскую, как тоскуют звери,
Тоскует каждый позвонок,
И сердце – как звонок у двери,
И кто-то дёрнул за звонок.
Дрожи, пустая дребезжалка,
Звони тревогу, дребезжи…
Пора на свалку! И не жалко
При жизни бросить эту жизнь…
Прощай и ты, Седая Муза,
Огонь моих прощальных дней,
Была ты музыкою музык
Душе измученной моей!
Уж не склоняюсь к изголовью,
Твоих я вздохов не ловлю,
И страшно молвить: ни любовью,
Ни ненавистью не люблю!
«Будем счастливы во что бы то ни стало…»
«Будем счастливы во что бы то ни стало…»
Да, мой друг, мне счастье стало в жизнь!
Вот уже смертельная усталость
И глаза, и душу мне смежит.
Вот уж, не бунтуя, не противясь,
Слышу я, как сердце бьёт отбой.
Я слабею, и слабеет привязь,
Крепко нас вязавшая с тобой.
Вот уж ветер вольно веет выше, выше,
Всё в цвету, и тихо всё вокруг, —
До свиданья, друг мой! Ты не слышишь?
Я с тобой прощаюсь, дальний друг.
Мария Моравская
Призрак бессмертия
Не все мы землю покинем,
Останутся речи, лики…
Так близко, так просто – в кинемо,
Я вижу ушедших великих.
Я вижу поступь Толстого,
Улыбку хранят машины,
И можно услышать слово,
И вздох, неожиданно-длинный…
Бессмертие, почти бессмертие
Даётся насмешливо в руки,
Чтоб с вечной тоскою мерить
Всю горечь последней разлуки.
Искус одиночества
А если не нужен мой искус?
Листья жёлтые так меня печалят!
Иглы снежные, как живые, жалят…
Быть может, одна я не спасусь?
Мир весною сиротливо пуст,
И всё чаще видеться мне стали
Смерть и Кай в ледяной зале…
Быть может, не нужен мой искус?
Короткая память
Ах, дружба, любовь – двухдневная,
А забвенье – на тысячу дней!
