Женская лирика - Елена Генриховна Гуро

Короткая память душевная

У здешних людей.

Размякнет, о чувствах наскажет

В какой-нибудь нежный вечер,

Случайно вам душу покажет,

Словно играл в чёт и нечет.

А после, в тупом безразличии

Уйдёт, отойдёт, позабудет…

Не вспомнит, и не покличет,

И даже стыдно не будет!

Как грустно, смешно и странно:

Был человек или не был?

Иль растаял клоком тумана

Под низким столичным небом?

Пьяное искусство

На целую столицу одно кабаре,

Немного уютней ресторана.

Но так же безобразны там речи на заре,

Шумно и пьяно,

Тесно и грустно,

Очень грустно от музыки безвкусной.

А многие поверить сумели,

Что там человечнее веселье…

Ведь со стен там глядят портреты, —

Карикатуры грустные поэтов.

И поют, и стоит эстрада,

И на ней картонное Искусство…

Как сказать, что этого не надо,

Что это безнадёжно грустно, —

Пьяное искусство,

Одинокое искусство?

Скорбная победа

Я так устала, я с каждым днём бледнее,

Но ведь судьбу надо победить!

Я жить должна, я буду ярко жить,

Злобу вещей и людей преодолею,

И не умру и не заболею, —

Я стисну зубы и останусь жить.

Но мне обидно горькое безволье

Тех, что решили: нет выхода, тупик!

Их одинокий, их предсмертный крик

Мою усталость насыщает болью.

И завтра вздох в душе всплывёт со дна:

Спасённая из многих – я одна.

«Только женщины думают так безнадёжно…»

Только женщины думают так безнадёжно

О старости ранней,

Словно вся жизнь, вся жизнь безбрежная —

Одно лишь любовное свиданье.

Только мы так встревожены каждой морщиной,

И мужчинам этого не понять,

Какой улыбкой, горько-смущённой,

Встречают нежданную седую прядь.

Я спрятала свой первый седой волос,

Седой так рано – в двадцать лет!

И сегодня нашла. И словно укололась

Об этот маленький медальон-амулет…

Я три года седею, медленно седею,

Я морщинки заметила ранние…

И – я так ничтожна – мне это больнее

Всех моих душевных страданий.

Союз одиноких

Милые, будем друзьями,

Друг друга в лицо не зная!

Разделится между нами,

Разложится Тяга Земная.

Через головы всех равнодушных,

Через головы всех счастливых,

Обменявшись пожатьем воздушным,

Вспомним вместе о вешних разливах.

Жажда жизни одна и та же…

Я вас кличу, имён не зная,

Чтоб живая Тяга Земная

Нам не стала лишь тяжкой поклажей.

Вечерние стихи

Я песенки утром пою для детей,

А под вечер – пою для себя.

Я днём веселее, а под вечер нежней,

Я думаю в сумерки о сказке моей,

И детский смех тише…

Или я неясно слышу?

Ах, петь бы под солнцем о малых зайчатах,

Ах, петь на свету, и чтоб полдень был вечно!

Весёлой, смешливою быть и беспечной,

Не помнить, не помнить о мглистых закатах…

Не думать бы в парке вечером росным

О том, что я Золушка, грустная, взрослая.

У вашего дома

Был весь день деловой, я очень устала,

Я с утра отдавалась заботе.

Но поехала к набережной канала

Поглядеть, где Вы живёте.

Было в доме так тихо, словно кто-нибудь помер,

Было грустно и очень таинственно…

Все дома перемечены, а этот – без номера,

Не потому ль, что Вы – единственный?

Как там строго-красиво, щемяще-пустынно

В этот час сумерек ранних!

Не с того ли балкона, узкого, длинного,

Вы глядите на Новую Голландию?

Был весь день деловой, я очень устала,

Ночь к душе придвигалась всё ближе…

Я мечтала, иззябшая, у ограды канала:

Когда-нибудь я его увижу?

Принцу

Защищай меня! Ну, защищай!

Я не верю, что Принца нет!

Вон, в тех окнах дворцовых – я знаю —

Блеснёт свет…

Свет горит в твоём кабинете,

Ты проснулся, ты выйдешь, вот-вот…

Нет. Неправда. Умру на рассвете,

Умру у чужих ворот.

Мария Шкапская

Мумия

Лежит пустая и простая

В своём раскрашенном гробу,

И спит над ней немая стая

Стеклянноглазых марабу.

Упали жёсткие, как плети,

Нагие кисти чёрных рук.

Вы прикоснётесь – вам ответит

Сухих костей звенящий стук.

Но тело, мертвенному жалу

Отдав живую теплоту,

Хранить ревниво не устало

Застывших линий чистоту.

Улыбка на лице овальном

Тиха, прозрачна и чиста,

Открыла мудро и печально

Тысячелетние уста.

Лежит пустая и простая

В своём раскрашенном гробу,

И спит над ней немая стая

Стеклянноглазых марабу.

Баллада

Поднёс фиалки даме паж

(Весна в лугах дымилась) —

Влюблён был в даму паж – она

О рыцаре томилась.

Мадонне рыцарь посвящал

Досуги и молитвы,

Её обитель защищал

И пал в разгаре битвы.

Но жизнь в раю была грустна,

И плакал он о даме.

Пошла в монахини она

(А луг пестрел цветами).

Смеялась жизнь кругом – она ж

За упокой молилась.

Фиалки рвал, стеная, паж

(Весна в лугах дымилась).