Патруль - Бен Кейн

— Не хочешь сам с ним схлестнуться? — спросил Айос.

Мутт фыркнул:

— Ты с ума сошел? Он же раздавит меня как жука.

Айос обвел взглядом круг, но копейщики не шевелились.

— Похоже, претендентов больше нет. Думаю, кеноманы выиграли эту битву.

— Твоя правда. Тут не поспоришь, — ответил Мутт. Однако в глубине души ему было досадно. «Выстояли бы твои воины против моей фаланги? — гадал он. — Сомневаюсь». Но, к счастью, проверять это не придется. Вместо этого Деворикс и его люди примкнут к Ганнибалу, чтобы сокрушить Рим.

— Ха! — вскричал Айос. — Схватка еще не окончена!

Мутт не верил своим глазам. Итобаал, Бык и тот самый «грек» одновременно набросились на Акко. Итобаал вцепился в одну руку, Бык — в другую, а их товарищ изо всех сил пытался выбить у Акко почву из-под ног. «Дерьмо, — подумал Мутт. — Сейчас все галлы кинутся в драку». Он заорал своим, чтобы те прекратили, но в таком гвалте услышать его было невозможно. Шум толпы стал просто оглушительным.

— Прости, — сказал он Айосу. — Они за это ответят.

К его удивлению, Айос лишь расхохотался.

— Мне нравится их напор! — крикнул он.

Тем временем несколько дикарей уже вышли в круг, явно намереваясь помочь Акко. Айос среагировал мгновенно: он метнулся между ними и копошащейся кучей, состоящей из Акко и его трех противников. Он выкрикнул приказ, и все воины, кроме двоих, отступили. Айос вернулся к Мутту.

— Теперь силы равны, а?

— Пожалуй, — ответил Мутт, не в силах сдержать смешок.

Потасовка «трое на трое» продолжалась довольно долго — Мутт успел осушить еще две чаши вина. В итоге Акко снова одолел Быка, но Итобаал и «грек» взяли верх над своими противниками. Когда последний дикарь признал поражение, люди Мутта едва не сошли с ума от восторга.

Мутт опасался, что дело может принять скверный оборот, но воины вокруг восприняли всё добродушно — они смеялись и хлопали копейщиков по спинам. Он повернулся к Айосу:

— Счёт по схваткам равный. Боевая ничья!

— Твои солдаты достойны похвалы за то, что не сдались. — Айос салютовал ему кубком. — Может, теперь мы с тобой сразимся, чтобы поставить точку?

«Этот белокурый галл моложе меня лет на пять, не меньше, — подумал Мутт. — Да и пьян он, скорее всего, меньше, учитывая, как вино уже шумит у меня в жилах».

— Как-нибудь в другой раз, — сказал он. — Когда я буду не таким пьяным.

Айос усмехнулся.

— Ты рассудительный человек, Мутт. Теперь я понимаю, как ты добился своего положения. Не лезь в драку, если не уверен в победе.

— Вроде того, — согласился Мутт.

— Идем, выпьем еще по чаше, прежде чем ты уйдешь.

И он выпил.

***

На следующее утро Мутт проспал, впервые за много месяцев. «Половину ночи шатался, то по нужде, то за водой, неудивительно», — корил он себя. Богу, разбудивший его, едва сдерживал ухмылку, которую Мутт предпочел не заметить.

— Встаю я, встаю, — проворчал он. Богу кивнул и выбрался из шатра. — Вели людям сворачивать лагерь! — крикнул Мутт ему вслед.

— Уже сворачивают, командир! — донеслось в ответ.

Мутт с негромким стоном повалился обратно. «Еще пару минут передохнуть бы», — подумал он. Боги, зря он выпил ту последнюю чашу. Всегда именно она гарантирует головную боль, холодный пот и бешено колотящееся сердце. «Сам виноват, — признал он. — Надо было вовремя остановиться». Но в том-то и загвоздка: так трудно отказаться от добавки, когда по телу разливается это знакомое тепло.

С трудом поднявшись, он сорвал с себя тунику и голышом выбрался из шатра. Ледяной воздух обжег тело. Он схватил кожаное ведро, оставленное здесь как раз для этой цели. Занеся его над собой, Мутт выплеснул содержимое — речную воду — на голову. Ледяная корка, успевшая затянуться сверху, с треском разлетелась, и следом обрушился поток обжигающего холода. Боль и шок были упоительными.

— Яйца Баал Хаммона! — заорал он.

— Перебрал вчера лишнего?

Он резко обернулся и увидел Ганнона, который наблюдал за ним с ироничной миной.

— Есть немного, командир, — пробормотал он.

— Проблемы?

Мутт решил, что расскажет Ганнону о борцовском поединке, когда представится случай.

— Никак нет, командир.

— Хорошо. Часовые тоже не докладывали ничего важного. — Ганнон уже отвернулся. — Надевай снаряжение. Скоро выступаем.

Внезапно осознав, что все смотрят на него и на то, что он привык считать своим мужским достоинством, Мутт картинно потянулся, раскинув руки, будто только что выбрался из мягкой постели. «Когда всё идет наперекосяк, — вспоминал он слова отца, — веди себя так, будто всё в полном порядке». Равнодушно зевнув, он скрылся в шатре. Позади послышались смешки, но жидкие и приглушенные. С этим он мог смириться.

Как только отряд тронулся в путь, Мутт начал приходить в норму. Помогло и то, что он выдул целый мех родниковой воды. Он был рад, что оклемался, ведь это означало, что предстоящий марш не превратится в сущий ад.

Айос и Деворикс вышли из деревни, чтобы попрощаться. Оба кутались в меховые плащи. Покрасневшие глаза и всклокоченные волосы были единственным свидетельством вчерашнего разгула.

— Мой отец просит, чтобы вы передали Ганнибалу слова о нашей дружбе, — сказал Айос. — Мы планируем сойтись с вами и вашим войском у стен Виктумулы.

— Я передам ему, — пообещал Ганнон. — Благодарю за гостеприимство.

— И я благодарю, — добавил Мутт на латыни.

Он увидел изумление на лице Ганнона. Айос тоже выглядел удивленным.

— Твой помощник — человек многих талантов, — заметил Айос.

— Я как раз начинаю это понимать, — ответил Ганнон, бросив на Мутта долгий взгляд.

— Надеюсь, мы еще встретимся, — сказал Айос.

Скрепив союз крепким рукопожатием, они разошлись. Ганнон отдал приказ выступать.

Отряд двинулся по тропе, петлявшей на север через поля. Айос сказал, что она ведет прямо к Виктумуле. Десятки воинов махали им на прощание; копейщики Мутта ответили благодарным кличем, а затем принялись свистеть и выкрикивать сальности в адрес нескольких женщин, махавших им с валов. Мутт всё же пожалел, что не затащил одну из них в сено. «Надо ловить момент, пока