Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

Пикок, казалось, опешил от мягкого тона Шарпа.

— Вы временно командуете «Южным Эссексом», верно?

— Личными волонтерами Принца Уэльского, сэр, — Шарп назвал новое имя своего батальона.

— И я уверен, принц-регент лично позаботится о том, чтобы полк вскоре получил компетентного полковника, — высокопарно заявил Пикок.

Шарп придерживался мнения, что принцу-регенту на это глубоко насрать, но просто кивнул.

— Надеюсь, вы правы, сэр, — кротко сказал он, надеясь, что этим компетентным полковником станет он сам.

Дождь внезапно припустил сильнее, колотя по реке и заливая Шарпа, который снял с плеча винтовку и достал из патронной сумки тряпку и пробку. Пробка отправилась в дуло, а тряпкой он обмотал замок.

— Не могу не заметить, Шарп, что вы носите мушкет, — сказал Пикок. — Такое не подобает офицеру, не так ли?

— Это винтовка, — ответил Шарп. — И я ношу мушкет или винтовку с тех пор, как вступил в армию.

— И вам позволяли носить оружие? — спросил Пикок надменным тоном.

— О, я не был офицером, сэр, — сказал Шарп. — Я был рядовым в «Овсяных лепешках».

— В «Овсяных лепешках»? — переспросил Пикок с недоверием, хотя Шарп знал, что недоверие относилось не к прозвищу полка, а к тому, что Шарп выслужился из рядовых.

Он также задался вопросом, как Пикок стал полковником, не зная, какой полк носит это прозвище.

— 33-й полк, сэр. Вербовщики обычно накалывали овсяные лепешки на штыки. Это было обещание, что голодать не придется.

— И поэтому вы вступили?

— Мировой судья не оставил мне выбора. — В голосе Шарпа слышалась усмешка.

— Мировой судья! — Подполковник сэр Натаниэль Пикок выглядел совсем не веселым, но тему развивать не стал.

Шарп открыл свое криминальное прошлое, что не удивило Пикока. Этот человек выглядел как разбойник! От потрепанного мундира до жесткого, покрытого шрамами и загаром лица. Если кто и заслуживал каторги, так это Шарп, а теперь этот человек был обладателем офицерского патента! Даже лошадь Пикока нервно отступила от Шарпа.

— Вы были в нижних чинах, Шарп? — Казалось, сама мысль об этом была для него непостижима.

— Был, сэр, как и множество других офицеров в этой армии.

— Можно было предположить, — ехидно заметил Пикок, — что опыт службы в строю должен бы был научить вас подчиняться приказам.

— Он многому меня научил, сэр, — тверже ответил Шарп, — и самый ценный урок заключался в том, какие приказы лучше игнорировать.

— Дисциплина, Шарп, дисциплина! Это корень любой победы!

— О, я с этим не спорю, сэр Натаниэль.

— А дисциплина помимо всего прочего касается еще и внешнего вида. — Пикок окинул взглядом рваный, окровавленный мундир Шарпа и, казалось, содрогнулся. — Короткие стрижки и опрятная форма, Шарп! Посмотрите на того человека! — Он указал хлыстом на высокого рядового из «Южного Эссекса», бродившего среди французских трупов в поисках тела, которое еще не успели обчистить мародеры. — Это позор! Посмотрите на его волосы! Кошмар!

Шарп подозвал солдата, хорошего бойца.

— Стрелок Дромгул! — крикнул он. — Ко мне!

Шон Дромгул неспешно подошел к Шарпу и приложил палец к козырьку кивера.

— Мистер Шарп?

— Полковник Пикок считает, что тебе нужно постричься.

Дромгул поднял глаза на полковника.

— А мои волосы не длиннее, чем у мистера Шарпа, ваша честь, — сказал он. — И, как говорила моя мамаша, так шее теплее, уж поверьте.

— Майора Шарпа называют «сэр», а не «мистер», — прорычал Пикок.

— Он офицер стрелков, ваша честь, значит, он мистер, так оно и есть.

— Он прав, — сказал Шарп, — таков обычай у стрелков.

— Чертовски глупый обычай, — пробормотал Пикок, затем громче обратился к Дромгулу: — Ты ирландец?

— Виновен, ваша честь. Из графства Монахан. Божьего графства.

— Свободен, — сказал Пикок и, казалось, передернулся, когда озадаченный Дромгул побрел прочь. — 71-й, — сказал он, — считается шотландским полком, но у меня там больше пятидесяти ирландцев. Им нельзя доверять, Шарп.

— Если они вам не нужны, сэр, я их с удовольствием заберу в свой полк. Они лучшие бойцы в армии.

— Проклятые мятежники и паписты, — произнес Пикок достаточно громко, чтобы уходящий Дромгул услышал.

— Мятежники и паписты? — весело переспросил новый голос, и Шарп с Пикоком обернулись. На мокрой от речной воды лошади приближался генерал Барнс. — Если речь об ирландцах, я бы не отказался еще от десяти тысяч таких мятежников и папистов! Доброе утро, Шарп! Доброе утро, сэр Натаниэль. И отличная работа, Шарп! Вы подобрались прямо к заднице врага! Чертовски хорошая работа! Как ваша нога, сэр Натаниэль?

— Болит, сэр Эдвард. — Пикок сгорбился в седле, словно борясь с мукой. — Адски болит, но мой хирург говорит, что она быстро заживет. Скорее трещина, чем перелом.

— Чудесные новости, — сказал Барнс тоном, подразумевающим обратное. — А вы, Шарп? Каковы ваши потери?

— Четырнадцать убитых, сэр, и дюжина тяжелораненых.

— Лучше, чем я опасался, — сказал Барнс. — И у меня есть для вас еще хорошие новости, Шарп.

Надежды Шарпа взлетели до небес, хотя он постарался ничем не выдать этого лицом. Он надеялся вопреки всему, что его имя появится в «Газете» с чином подполковника и он получит официальное командование «Южным Эссексом».

— Для меня, сэр? — спросил он, стараясь скрыть волнение.

— Этот славный малый, — Барнс указал на драгунского сержанта, ведущего заводную лошадь, — здесь, чтобы сопроводить вас в штаб Пэра! Похоже, лорд Веллингтон желает отужинать с вами сегодня вечером, если, конечно, я смогу вас отпустить. Я могу вас отпустить, майор?

Шарпу потребовалась пара мгновений, чтобы оправиться от новости о вызове к лорду Веллингтону, но он собрался и махнул рукой на север.

— Враг, похоже, бежал, сэр, и нам потребуется какое-то время, чтобы снова его найти.

— Я тоже так думаю, — радостно сказал Барнс. — Вы согласны, сэр Натаниэль? Я могу позволить майору Шарпу отужинать с лордом Веллингтоном?

— Сомневаюсь, что французы осмелятся предпринять что-либо против нас, — угрюмо ответил Пикок, совершенно не поняв насмешливого тона вопроса Барнса и не потрудившись скрыть своего изумления по поводу того, что Веллингтон пригласил этого оборванного майора к своему столу.

— Вот видите, Шарп, — весело сказал Барнс. — Вы можете ехать и ужинать с Пэром.