Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл
— Выглядит достаточно надежно, — сказал сержант Уильямс, — но настил все равно ходит ходуном, и лошадям это не нравится. — Он спрыгнул с седла и подождал, пока Шарп неуклюже спешится. — Я поведу обеих лошадей, сэр. — Уильямс потянулся к уздечке кобылы. — Она меня знает.
Шарп доверил кобылу более опытным рукам Уильямса, а сам пошел следом за лошадьми по мосту, который, как ему показалось, не просто дрожал. Он содрогался под напором вздувшейся реки. Усилившийся дождь рябил поверхность Нива, где ветер взбивал мелкие волны, разбивавшиеся белой пеной о носы стоящих на якоре лодок. Якорные канаты натянулись и скрипели, сотрясая лодки под деревянным настилом, ходившим ходуном на тугих тросах.
— Будь я набожным человеком, — сказал он Уильямсу, — я бы истово молился, чтобы этот мост устоял.
— Вы не набожны, сэр? — вопрос сквозил неодобрением.
— Никогда не было времени на молитвы, сержант.
— Жаль, сэр. — Уильямс помолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить больше. — Мост устоит, сэр. Я верю в инженеров, которые его строили, и в Господа милосердного, который нас защитит.
Господу милосердному, мрачно подумал Шарп, лучше бы приложить все силы для защиты моста. Река Нив текла на север к Байонне параллельно атлантическому побережью, а это означало, что британская армия, находящаяся к югу от Байонны, была разделена рекой на две части и противостояла крупной французской группировке, охранявшей город. Эта французская армия по численности по меньшей мере не уступала силам лорда Веллингтона, и даже ребенок мог сообразить, что если маршал Сульт, французский командующий, атакует любой из берегов Нива, то сможет смять половину сил Веллингтона, противостоящих ему. Подкрепления придется перебрасывать с одного берега на другой, а этот мост был одной из двух имеющихся переправ через реку. Местами реку можно было перейти вброд, но непрекращающиеся зимние дожди переполнили русло, сделав броды практически непроходимыми, отчего мосты стали еще важнее. Это объясняло наличие тяжелых орудий за внушительными земляными валами, установленных для защиты переправы от внезапной массированной атаки французов. Еще больше орудий стояло на берегах реки, направленных на север для отражения нападения речных судов.
— Уверен, ты прав, сержант, — сказал Шарп, хотя дрожь моста заставляла его гадать, какое напряжение способны выдержать понтоны. Второй понтонный мост находился далеко на юге, что означало гораздо более долгий марш для любых батальонов подкрепления, спешащих через Нив на помощь своим сражающимся товарищам.
Перейдя мост, Шарп снова сел на кобылу и последовал за Уильямсом по дороге, ведущей на запад.
— Лорд Веллингтон все еще в Сен-Жан-де-Люз? — спросил он сержанта.
— Так точно, сэр, — ответил Уильямс.
Шарп почувствовал укол волнения. Сен-Жан-де-Люз, французский порт на границе с Испанией, служил штаб-квартирой Веллингтона с тех пор, как армия пересекла границу. Там же разместились многие из тех, кто следовал за армией, и среди них была Джейн, жена Шарпа. Он не видел ее несколько недель, ее письма стали редкими, и он предвкушал, как удивит ее своим приездом, хотя в темном уголке сознания шевелилось сомнение на предмет того, будет ли она вообще рада этому сюрпризу. У него было мало оснований для такого страха, но в сырые ночи он порой ловил себя на мысли, хочет ли он вообще устраивать ей сюрприз. Пришло осознание, что он женился на Джейн слишком поспешно, поддавшись ее бесспорной красоте и искушению досадить ее дядюшке, сэру Генри Симмерсону. И пока Шарп ехал по фермерским землям к югу от понтонного моста, он понимал, что испытывает не столько радость от скорой встречи с Джейн, сколько тревогу. В ее редких письмах было мало тепла, как, впрочем, и в его посланиях к ней. По сути, она лишь жаловалась на «отсутствие общества» в Сен-Жан-де-Люз и на скудость городских лавок.
— Ты женат, сержант? — спросил он, главным образом чтобы отвлечься от своих запутанных мыслей.
— Так точно, сэр. — Ответ прозвучал слишком сухо, явно не располагая к продолжению разговора, так что Шарп умолк.
Он пытался представить причину, по которой Веллингтон вызвал его, и единственным, что приходило в голову была мысль о том, что его светлость решил официально передать ему командование «Южным Эссексом», произведя Шарпа в подполковники. Эта мысль безусловно волновала его, но зачем вызывать Шарпа в такую даль, к самой Атлантике? Простое послание достигло бы той же цели и обошлось бы дешевле, а Веллингтон был человеком бережливым. Но когда Уильямс свернул на фермерскую тропу, ведущую на запад, Шарп не мог расстаться с надеждой, что ему наконец-то дадут официальное командование «Южным Эссексом».
— Дороги здесь, сэр, в основном идут с севера на юг, — пояснил валлиец, объясняя, почему он съехал с тракта, — так что значительную часть пути нам придется проделать коровьими тропами.
— Я впечатлен тем, как ты вообще находишь тут дорогу, — сказал Шарп.
— Господь указывает мне путь, сэр.
Шарп хмыкнул, гадая теперь, что же содержалось в письме сэра Натаниэля Пикока к Веллингтону. У него даже возникло искушение вскрыть конверт, раскаленный нож мог бы снять восковую печать не оставив следов вмешательства, но он отогнал эту мысль, рассудив, что содержимое письма в любом случае будет раздражающим. И действительно ли сэр Натаниэль друг лорда Веллингтона? Это казалось возможным, но, по мнению Шарпа, маловероятным. Он знал Веллингтона почти полжизни, и в чем он был уверен точно, так это в том, что его светлость терпел не мог дураков.
Сержант Уильямс свернул с коровьей тропы через несколько миль после понтонного моста и направился по разбитой колесами проселочной дороге, тянущейся через невысокие холмы и лесистые долины.
— Отсюда уже недалеко, сэр, — сказал валлиец. — Может, дюжина миль.
— Так далеко на юге нет французских патрулей?
— Все ушли, сэр, благодарение Господу.
— Лорду Веллингтону, ты имеешь в виду? — уточнил Шарп.
— И ему тоже, сэр.
— Наши силы, должно быть, сейчас уже значительно севернее Сен-Жан-де-Люз?
— Мы патрулировали довольно далеко на север, сэр, и наткнулись на французскую кавалерию, которая нас отогнала.
— И ты сумел уйти от погони?
— Всегда
