Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

class="p1">Он оказался в огромном вестибюле, где высокие стены были украшены мраморными колоннами, хотя одна длинная стена была сокрыта лесами, на которых полдюжины рабочих месили штукатурку, замазывая поврежденный участок. У противоположной стены стояли четыре длинные деревянные скамьи, на которых сидело не меньше дюжины офицеров, явно чего-то ожидающих. Очевидного места, куда следовало бы доложить о прибытии, не было, поэтому он присоединился к ожидающим офицерам, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

Какого дьявола Джейн творит? Он боялся, что уже знает ответ, и почувствовал, как его трясет от приступа гнева. Они не были женаты и года! Вот же неверная сука! Его правая рука инстинктивно потянулась к эфесу палаша. «Убью суку, — подумал он, — распорю ее от промежности до сисек», — но тут же устыдился своих мыслей.

— Это просто протечка, — произнес офицер, сидевший в нескольких футах от него.

Шарп понял, что тот обращается к нему.

— Что? — переспросил он.

— Стена. Они заштукатуривают следы от воды, и я гарантирую, что чертовы течи они не устранили. Крыше, наверное, лет двести, и она прогнила. Пустая трата времени. Через месяц новая штукатурка покроется коркой и почернеет. — Он наклонился к Шарпу и протянул руку. — Капитан Джон Лисон, Королевские инженеры.

Шарп неохотно убрал руку с эфеса и пожал протянутую ладонь.

— Майор Шарп, Южный Эссекс.

— А, я слышал о вас, — сказал Лисон. — У вас назначено, сэр?

— Мне было велено явиться сюда.

— Лордом Веллингтоном?

— Да.

— Его здесь нет. Он прислал известие, что отправился к генералу Хоупу в его штаб-квартиру в Биаррице и вернется только завтра.

— Вы тоже ждете его? — спросил Шарп.

— Господи, нет конечно! Я не вращаюсь в таких кругах. — Лисон коротко хохотнул. — Я здесь, чтобы увидеть майора Уайтинга, офицера, который организует отправку домой.

— Вы отправляетесь домой? — удивленно спросил Шарп. Лорд Веллингтон, как известно, крайне неохотно давал отпуска офицерам, утверждая, что их долг заключается в том, чтобы стойко терпеть невзгоды и сражаться, а не бежать к домашнему уюту.

— У меня нет выбора, сэр. — Лисон наклонился и постучал по правой ноге. — Теперь она полностью из португальской пробки, — сказал он. — Чертовы французы отстрелили ее на Бидассоа. Пэру не нужен одноногий инженер. Если мне чертовски повезет, я буду дома как раз к Рождеству.

В вестибюле возникло оживление, когда открылась входная дверь. Вошел высокий морской офицер, и, поскольку его появление ничего не значило для ожидавших людей, мгновенное волнение угасло, пока моряк шагал по плиточному полу к лестнице.

— Вероятно, не к Рождеству, — мрачно продолжил Лисон. — Ходят слухи, что, если хочешь быстрой отправки домой, нужно посеребрить жадную лапу Уайтинга.

— А у вас ничего нет?

— Ни ломаного гроша.

— Серебро подойдет? — спросил Шарп. Он встал, убежденный, что нет смысла ждать прибытия Веллингтона в этом мрачном холле. Лучше найти жилье в городе, поесть и вернуться завтра утром. Он бросил пятифранковую монету на колени Лисону. — Этого должно хватить, — сказал он.

— Серебро? — озадаченно переспросил Лисон.

Шарп бросил инженеру еще одну пятифранковую монету.

— С Рождеством, капитан.

— Сэр! Я не хотел...

— Я забрал эти монеты у мертвого лягушатника, — сказал Шарп, — так что это шальные деньги. — Он выпрямился. — Отправляйтесь домой, капитан, и удачи.

Он подошел к двери как раз в тот момент, когда ее распахнули, едва не ударив его. Он отступил назад и поклонился высокой женщине, увешанной сумками, которая вошла в помещение в лучах угасающего солнца.

— Майор Шарп! — воскликнула женщина.

Это была Канделария, португалка, которая каким-то образом прибилась к штабу лорда Веллингтона.

— Мэм, — учтиво произнёс Шарп, придерживая для нее дверь.

— Вы явились к его светлости?

— Да, мэм.

— И посмотрите на себя! Это та самая куртка, которую я стирала?

— Да, мэм.

— Тогда идемте со мной, — строго сказала она. — Его светлость задерживается до завтра, и это хорошо.

— Хорошо? — спросил Шарп, отпуская тяжелую дверь, которая медленно захлопнулась.

— Вы не можете показаться его светлости в таком виде! Вы выглядите так, словно резвились в мясной лавке.

— Примерно этим я и занимался, мэм.

— Меня зовут Канделария, — сказала она. — Разве я вам этого уже не говорила?

— Говорили, М... — Шарп вовремя осекся.

— А вас зовут Ричард, да?

— Да, — ответил Шарп. Она произносила его имя с ударением на втором слоге, что Шарп нашел странно привлекательным. — Могу я что-нибудь понести?

— Вот это, — сказала она, сунув ему самый тяжелый мешок. — Репа, которую его светлость не любит есть, а я люблю.

— Я тоже не любитель, — сказал Шарп, шагая рядом с ней.

— Вы хромаете, майор, — заметила она обвиняющим тоном.

— Просто царапина, — ответил Шарп, хотя место, где деревянная щепка пронзила бедро, теперь отдавало тупой болью, усиливавшейся, когда он переносил вес на правую ногу. — Ничего страшного.

— Так вы еще и лекарь, а не только солдат? — спросила она.

— Бывало и похуже, — сказал Шарп.

— Подняться по лестнице сможете?

— Разумеется, мэм.

— Всего один этаж, — сказала Канделария и подозрительно наблюдала, как он начал подъем.

Все глаза в вестибюле были устремлены на него. Без сомнения, люди гадали, какое у него дело в штаб-квартире. Он добрался до площадки, повернул и преодолел следующий пролет. Боль в бедре превратилась в тупую пульсацию. Затем он последовал за Канделарией по длинному мрачному коридору.

— Ненавижу этот дом, — сказала она. — Слишком большой. Теперь снова вниз.

Она повела его по черной лестнице, которая, как предположил Шарп, предназначалась для слуг, чтобы те могли попадать на верхние этажи, минуя парадную лестницу, но все же казалось странным подниматься и спускаться, чтобы попасть в комнату на первом этаже.

— На той лестнице слишком много народу, — Канделария, казалось, угадала его вопрос. — Каждый раз, как я прохожу там, они задают вопросы.

— Вопросы?

— О его светлости, а я не отвечаю. Не их дело. Пришли!

Она привела его в ту же большую кухню, где он впервые ее встретил. В железной решетке в центре огромного очага горел слабый огонь. Она положила покупки на большой стол, затем указала на хилое