Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская

— Даже не знаю теперь. Моё самое первое имя означало «каланча» или «сторожевая башня» на древнем языке — Вергрант. Я его давно позабыл. Башней ещё с детства прозвали, когда стало ясно, что рост даёт основания. Потом долго жил Граном и Бардом. Но это осталось позади. Пусть будет Верен, я уже привык.

Они с неохотой расцепили руки, по-настоящему прощаясь. Одновременно посмотрели на Сильфа. Парень засмеялся и протянул компаньонам обе руки сразу.

— Прощайте. Тень посмотрит, как вы уходите, если что, успеет помочь. А я подожду.

— Прощай, Сильф, — девушки по очереди обняли и поцеловали вертолова.

— Не могу поверить, что расстаёмся. Я тебе точно ничего не должна? — повторила Аванта.

— Должна. Своё счастье. Будь счастлива, иначе мой престиж проводника лопнет вдребезги. Старайтесь! Ко всем относится.

— Непременно сообщим, если достигнем большего счастья, чем сейчас. А как тебя найти по эстафете? Сильф — общее название лесного жителя, — спохватилась Бабочка. — У тебя ведь есть своё имя?

— Есть. Но его знает только моя тётка Аэндора. И даже мне не говорит, — усмехнулся лесной парень. — Для вертолова это принципиально. Нас всех называют сильфами, монтинами — если живём в горах, или ойерами. Как ойра, только мужского рода. Такие, как я, привыкли жить с отдельной тенью и общим именем. В детстве соседи по селению меня чаще звали Ойер, профессор точно угадал. А вы зовите, как хотите. По эстафете скажете, что вам нужен племянник Аэндоры, меня сразу найдут.

— Мне страшно расставаться, — признался Шакли. — Надеюсь поскорее узнать добрые новости о вас. Передайте от нас привет профессору Гантару, мы его не забудем. И этой получешуйчатой твари не забудь передать что-нибудь крепкое, лично от меня, — он с силой сжал кулак, многозначительно глянув на Верена. Тот прикрыл веки, обещая. — Халиса права. Трудно представить, что мы с ней будем ещё счастливее, чем сейчас. Но я больше не отдам то, что нашёл с вами. Продолжим выступать. Накопим деньжат и снимем хорошенький летний домик с видом на море. Чтоб всегда знать, куда возвращаться. Там непременно будет огромный рояль, не крашенный, только под лаком, золотого цвета, какими обычно строят клавесины. Что скажешь, сестрёнка? — он нежно обнял Бабочку за талию.

Она с улыбкой кивнула. И устремила ясный голубой взгляд на друзей. В глазах читалась грусть расставания.

— Ещё не имея дома, мы уже ждём вас в гости, — горячо заверила Халиса. — Как только он появится, сразу пришлём весточку.

— Ещё увидимся, — улыбнулась Амита.

94

* * *

Две пары медленно расходились. Никто не решался первым отвернуться и сразу потерять из виду стоящего на обочине Сильфа и уходящих друзей. Они даже не шли по дороге, а всё так же по лугу, параллельно проезжей дороге. Но когда разошлись настолько, что Верену и Амите стало трудно смотреть против солнца на силуэты Халисы и Шакли, охваченные золотым светом, они напоследок помахали друзьям и повернулись лицом к новой дороге.

Обнявшись, прошли всего десяток метров и не могли побороть желание снова обернуться. Крошечная черная против света парочка уходила к горизонту, и уже не рассмотреть мешок на плече Шакли, в котором едет медлис. Они увидели, что вертолов сел на обочине дороги, обхватив руками колени, и смотрит прямо перед собой, ни на кого из уходящих компаньонов. А высоко-высоко над ними парит, раскинув крылья, полупрозрачная серая птица. Сильф глазами Тени видит сразу обе пары, как они расходятся всё дальше. И видит, что одна остановилась.

Верен отсалютовал рукой в пространство лично для вертолова, обнял любимую за плечи, и они вдвоём не спеша пошли, куда вела дорога.

КОНЕЦ