Море-2 - Клара Фехер

- Если меня схватят, вы тоже будете висеть. Спрячьте меня! Достаньте мне фальшивые документы, достаньте какую-нибудь липовую справку с завода... Вы думаете, если вы выкарабкались, отдыхаете здесь, в этой вилле, то вам ничего не стоит выгнать меня?.. Я виновен не больше, чем вы. Завтра...

- Ты меня не шантажируй!

- А вы не вздумайте поднять на меня руку. У меня пистолет...

Татар, бледнея, попятился.

- Пистолет? Тот самый, из которого ты стрелял в Карлсдорфера?

- А вы откуда знаете? - истерически закричал Паланкаи.

«Откуда он может знать?» - его внезапно охватил леденящий страх. Паланкаи лихорадочно пытался восстановить в памяти тот рождественский вечер, длинный коридор квартиры Карлсдорфера на улице Дамьянич. «Пожалуйте сюда», - сказала экономка, и он увидел в кабинете длинную фигуру Карлсдорфера. Они были только вдвоем, и Карлсдорфер упал замертво... Откуда мог узнать об этом Татар? Он все это знает? Черт он или волшебник?

Татар уже ликовал: сражение он выиграл.

- Карлсдорфер собирается заявить о тебе военным властям... требует начать розыски. Но я сказал ему, что ты умер.

- Карлсдорфер жив? - спросил Паланкаи, и у него громко застучали зубы.

- Он в добром здоровье, чувствует себя хорошо... Так что ты промахнулся.

- Карлсдорфер жив?

- Я уже сказал. Рана его хорошо заживает. Он жив и все хорошо помнит, господин гауляйтер. Ну-ка, положи свой пистолет.

- Нет, нет...

- Ну, делай как знаешь. Твой путь - до первого патруля.

- Дядя Дюри, будем говорить откровенно. Если я сейчас застрелю вас, то ничего не выиграю, мне все равно нужно скрываться. Вы меня убьете - тоже смысла мало. Мой отец и Эден знают все, а вот если вы меня спрячете...

- Прежде всего, выкладывай пистолет.

- Поделимся... Я отдам вам пистолет, а у себя оставлю патроны.

Татар, готовый в любой момент совершить прыжок, внимательно следил за каждым движением Паланкаи, но тот, достав пистолет, повернул его стволом к себе, вынул обойму с патронами и положил пистолет на стол.

- Ты должен уехать из Будапешта.

- Я не успею сделать и двух шагов, как...

- Выслушай меня до конца, ладно? Есть две возможности. Уехать или на восток, или на запад. Если поедешь на восток, то придется пройти пешком по крайней мере десять тысяч километров, пока добредешь до своих японских братьев... Но если ты выберешь запад, то можешь поехать на автомобиле, поездом, в форме...

Лицо Паланкаи потемнело.

- Убейте меня, заявите, покончите со мной сейчас же, но только без насмешек!

- Не кричи ты, псих. Какие тут насмешки? Но есть способ, единственный способ, тайком пробраться в Австрию. Поступи в демократическую армию.

- Я - в антифашистскую армию? Я?

- Тебя пошлют в Австрию. По дороге нет никаких проверок документов, никто тебя не задержит. Тебя повезут на машине, на поезде, бесплатно. А когда ты доберешься до Австрии...

- Но меня ведь не примут.

- Под собственным именем - нет... но завтра я достану тебе документы.

- Я... в демократическую армию...

Паланкаи, съежившись, сидел в кресле.

- А если я не смогу убежать?

Татар, потеряв всякое терпение, вскочил на ноги.

- Тогда ты погибнешь смертью храбрых... Будешь борцом за свободу... Черт с тобою, в конце концов. Если тебе это не подходит, убирайся отсюда и жди, пока тебя не схватят и не устроят очную ставку с Карлсдорфером. Но нет... если ты не сделаешь того, что я предлагаю, я убью тебя. Понял? Задушу и закопаю здесь в саду. Ни одна собака не узнает. И пусть тогда приходит твой папаша и вся твоя семейка.

- Достаньте мне документы... я вступлю в армию...

- Эту ночь ты проведешь здесь. Отсюда ты выйдешь только вместе со мной. Завтра я провожу тебя до казармы.

Татар вышел, тщательно заперев снаружи дверь столовой. В библиотеке он нашел оставленную им когда-то папку с бумагами, касающимися «всевенгерской мобилизации». Татар вынул чистый бланк удостоверения военного предприятия и после недолгого раздумья проставил в нем декабрьскую дату. Нужно придумать какую-нибудь хорошую фамилию. Буйдошо... Подойдет. Пал Буйдошо, слесарь. Год рождения - тысяча девятьсот двадцать шестой. Адрес... ну, скажем, улица Изабеллы... И еще заполнить одну графу: Пал Буйдошо в связи с важным заданием, которое он выполняет на Заводе сельскохозяйственных машин, освобождается от военной службы. Нет, не годится. Нужен какой-то другой документ.

Татар перерыл все ящики письменного стола. Среди писем и документов семьи Ремер он нашел метрическое свидетельство Гезы Ремера младшего, который родился в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. Гм... семнадцать лет, слишком молод. Паланкаи уже двадцать один. Но он так тощ и худ, что двадцати одного ему не дашь. В ящике стола он нашел также абонемент молодого Ремера на пользование бассейном и табель успеваемости за третий класс гимназии. Стершаяся фотография на абонементе могла вполне сойти за фотографию Паланкаи. С этими документами спокойно можно явиться в часть.

«На рассвете задушу его... И если узнают... А кто может узнать? Столько людей погибло... Нет, нет... я не могу убить человека своими руками, не могу...»

И Татар ходил взад и вперед по комнате, перебирая документы молодого Гезы Ремера. Наконец он достал монету и подбросил ее. «Орел или решка?» Надо было решить судьбу Паланкаи.

Ежовая позиция

Доктор Норберт Жилле, статс-секретарь по делам промышленности, депутат Национального собрания, рано утром прибыл в Будапешт из Дебрецена. Жена в первое мгновение его даже не узнала, так странно было видеть мужа в штатском платье. Кроме того, последний год, в течение которого они не виделись, стоил других десяти. Норберт Жилле постарел. Волосы его посерели, под глазами - целая сеть морщин, походка стала более медленной, хотя прежняя военная выправка осталась. Когда жена узнала, что муж ее на самолете перелетел через линию фронта, принимал участие в каких-то дипломатических переговорах и прибыл домой депутатом от партии мелких сельских хозяев, она смягчилась и ждала его почти с любовью. Она считала своего мужа недалеким: будучи генералом, он долгие месяцы провёл на фронте и привез ей из Киева всего одну шубу.

«Непрактичный он, к сожалению, непрактичный, - не раз жаловалась она своей лучшей подруге - жене полковника витязя Казмера Чейте. - Ты бы посмотрела, что наприсылал своим Густи Яни, а мой не смог достать ни одного ковра, ни одного браслета». Подруга ее загадочно улыбалась