Море-2 - Клара Фехер
- Завтра. Хорошо, Кальман? Не сердись, мне нужно уходить.
Надо поговорить с Тибором. Сейчас, немедленно нужно поговорить с Тибором. Да, обязательно поговорить, спросить совета. Может быть, она еще застанет его на службе.
Она выбежала на улицу.
Пробежала по Музейному проспекту, перешла между вздымающихся к небу сожженных гигантов-домов площадь Эржебет, и, запыхавшись, остановилась перед зданием банка на улице Надор. Но, собственно говоря, что может сказать Тибор? Что Тибору до того, как она будет устраивать свою жизнь? Тибору, который уже несколько недель не приходит, не пишет, не звонит, не дает о себе знать.
Как она могла надеяться, что Тибор ей скажет: «Записывайтесь спокойно в университет, Агнеш, я буду работать за двоих, пока вы будете учиться»? Да, она ждет, что Тибор наконец скажет ей: «Я люблю тебя, хочу, чтобы ты была моей женой, мы созданы друг для друга».
Но, если она попросит у него совета, не подумает ли Тибор, что все это только... что этим она хочет «выгнать зайца из кустов».
А не так ли это на самом деле? Если бы Тибор обратился к ней со словами: «Будьте моей женой, но не идите учиться», - как бы она отнеслась к этому?
Но чего ждать, ведь от Тибора ей никогда этого не услышать.
И после этих колебаний она пошла обратно. На площади Эржебет, на улице Иштвана Тиссы полным-полно народу. У оснований сгоревших домов, в проломах выбитых витрин открылись мелкие лавчонки, за кухонными столами идет бойкая торговля. На тротуарах Бульварного кольца и улицы Ракоци продавали пышки, мамалыгу, жареную кукурузу. А здесь из рук в руки переходили духи, драгоценности, золотой лом, американский шоколад «Негsсhеу», жевательная резинка «Оригинал чевинг гум», золотые часы, сигареты.
Борясь с этим людским водоворотом, Агнеш рассеянно смотрела по сторонам. Хорошо одетые и упитанные мужчины и женщины - что было так необычно, - возбужденно жестикулируя, наслаждались солнечным теплом апрельского дня. Агнеш уже несколько недель не видела ничего, кроме тачек, развалин, бурных собраний в Мадисе и ночных аварийных работ. Она уже несколько месяцев не ела ничего, кроме пустого супа или овощей без масла. Она только слыхала, но до сих пор не верила в то, что есть и такой Будапешт.
- Агнеш, что вы здесь делаете?
Она вздрогнула и покраснела, как провинившийся, пойманный за руку ребенок.
Со стороны банка быстрыми шагами приближался Тибор.
Он был красив, элегантен и приветливо улыбался.
Из верхнего кармана его серого пиджака выглядывал кончик белоснежного батистового платочка. В свое время Агнеш нравился этот белоснежный платочек, теперь же он смущал ее, раздражал, она испытывала антипатию к нему, причину которой вряд ли сумела бы объяснить.
- Гуляете?
- Да. Наблюдаю жизнь.
- - Я вас сто лет не видел. Но знаете, Агнеш, у меня страшно много дел сейчас.
Так как Агнеш не ответила, Тибор с нежностью взял ее за руку.
- Нет, правда, я много думал о вас. Но телефон не работает,
трамвай не ходит, так трудно стало передвигаться. Давайте в честь нашей встречи выпьем по чашечке кофе.
«Где можно достать кофе? И сколько оно может стоить?» -подумала Агнеш.
- Не стоит. Может быть, лучше пройдемся по набережной?
- Как угодно.
Они спустились к рухнувшему в воду Цепному мосту. Тибор наклонился, поднял с земли кусок кирпича и швырнул его в Дунай.
После кишевшей народом центральной улицы берег Дуная представлял собой печальное зрелище: мертвые мосты, сожженная крепость, развороченные камни набережной. «Какое напряжение сил потребуется, чтобы здесь снова закипела жизнь», - подумала Агнеш, и ей вдруг стало грустно.
- Я получил письмо из Лондона, - вдруг сказал Тибор. - Приезжает старый Ремер. Возможно, он снова примет руководство заводом. Наверно, он и вас вознаградит чем-нибудь за хорошую работу.
Агнеш покраснела.
- Не нужны мне его подачки. Пока мне известно, что он получил английское подданство только для того, чтобы демонтировать эмалировочный цех. Мерзкий тип.
Тибор Кеменеш рассмеялся.
- Вас быстро и хорошо выучили. Скажите, Агнеш, не надоело ли вам еще это ребячество?
- Какое ребячество? -голос Агнеш стал резким, более резким, чем она того хотела.
- Направо, налево, с лопатой шагом марш! За три дня соскрести кубометр мусора, в то время как остается еще триста тридцать три миллиона кубометров.
- Ну тогда не будем убирать и этот один кубометр, не так ли?
- Не шутите, Агнеш, вы уже не ребенок. Разве это ваше дело? Ну поработали пару недель, и бог с ним. Вы же главный бухгалтер солидного предприятия, это соответствует рангу управляющего фирмы. Вы можете зарабатывать столько, сколько вацский епископ. Подладитесь к старику, и он возьмет вас с собой в Лондон, к тому же вы знаете иностранные языки. Вы молодая, красивая. Можете удачно выйти замуж...
У Агнеш внезапно кровь отлила от лица. Что это? Что это значит? Будешь умной, понравишься боссу, тогда и я, может быть, женюсь на тебе. Или другое: можете на меня не рассчитывать, вы умны, хорошо зарабатываете, можете подцепить кого-нибудь.
- Благодарю вас за добрые советы, но я вряд ли последую им, - с раздражением ответила она. - Я свою жизнь устрою иначе. Контору я оставлю, так как поступила в университет на медицинский факультет.
Она даже не заметила, что сказала неправду, употребив прошедшее время «поступила». Невольно ее желание сменилось твердой решимостью, обрело форму реальности.
- На медицинский факультет? С какой стати?
- Хочу быть врачом.
- Я отказываюсь верить, - всплеснул руками Тибор. - Агнеш, вы ребенок. Вас следовало бы отшлепать. Отказаться от такой должности и в течение шести лет голодать, зубрить - и все для того, чтобы работать младшим врачом в какой-нибудь клинике. А то пошлют вас куда-нибудь в Пирипоч и там будут будить по ночам: «Идите скорей - хозяин Иштван поднял тяжелый мешок и у него разыгралась грыжа...»
Тибор говорил, говорил, но
