У ночи много секретов - Данила Комастри Монтанари
— А теперь самый маленький… — сказала матрона, и Аврелий ловко подхватил последний живой комочек. Постепенно, один за другим, все трое детишек добрались и до Муммия.
— Скорее отсюда, поторопитесь! — предупредил встревоженный пожарный.
— Выведи их, а я за тобой! Давай, Помпония, последнее усилие…
— У меня кружится голова. Не могу! — простонала она, закрыв глаза, чтобы не видеть пропасть у своих ног.
— Ещё шаг! — потребовал патриций.
Она хотела было сделать этот шаг, но как раз в этот момент балка, с которой только что спустился Муммий с детьми, с грохотом рухнула вниз.
— Святая Афродита, мы погибли! И всё из-за меня… — в отчаянии вскричала Помпония.
Аврелий не слушал её, он смотрел на то место, откуда упала балка. Её кусок, ещё торчавший в стене, не был обломан. Он имел ровный край, а значит, был заранее подпилен. Не могло быть и речи о случайности или чьей-то небрежности.
Здесь явно кто-то действовал умышленно, со знанием дела, преступно.
Кто-то, хорошо понимая плачевное состояние инсулы, нанёс ей так называемый удар милосердия, каким добивают смертельно раненного, чтобы не мучился, — подпилил несущую балку на последнем этаже.
Кто-то, обеспечивший перевозчика на реке Стикс многочисленными пассажирами.
Кто-то, уничтоживший десятки невинных людей и продолжающий после этого спать и есть как ни в чём не бывало, в то время как заживо погребённые люди задыхаются под развалинами.
Кто-то, о чьём существовании никто не узнает…
— Тут есть окно, ты можешь до него добраться? — крикнул Аврелий и, собрав остатки сил, подтянулся и встал рядом с матроной. — Забирайся на подоконник, быстро! — приказал он.
— Ты же не хочешь, чтобы я полетела вниз! — вытаращила глаза Помпония, решительно отказываясь делать это.
Но время поджимало. Ещё немного, и всё здание осядет, превратившись в груду щебня, подумал сенатор. Если бы только его подруга отвлеклась хоть на мгновение… В крайней ситуации нужны крайние меры!
— Знаешь, Помпония, а я ведь переспал с весталкой! — шепнул он ей на ухо.
— С Нумидией, что ли? О Гермес и все боги небесные, да я давно об этом догадывалась! — воскликнула Помпония, чуть ослабив хватку. Этого оказалось достаточно, чтобы патриций подхватил её и вытолкнул в окно.
Бедная матрона летела вниз с нечеловеческим воплем. Прежде чем спрыгнуть следом за ней, Аврелий успел увидеть, как она приземлилась на матрас и чёрный пёс стал носиться кругами возле неё.
— Да воздастся всем богам: это была прекрасная жизнь! — прошептал Аврелий и шагнул в пустоту.
XXV
Хотя время было ещё только послеобеденное, в таблинуме царил полумрак — ставни не открывали из-за сильного ливня, и Аврелий зажёг светильник. Кастор молча, с любопытством смотрел на хозяина.
— Двенадцать погибших, в том числе Каллипп, няня из ткацкой мастерской, Лурий, возглавлявший «Братство Тритона», и пожарный Игнаций, — произнёс патриций, покачав головой. — Самая настоящая бойня… И ведь кто-то знал, что это произойдёт, потому что предупредил пожарных…
— Ладно, хозяин! — ответил секретарь. — Ты же не станешь утверждать, будто это сделано нарочно. Что ты, в сущности, видел? Только какую-то сломанную балку…
— Добавь к ней ужасное состояние здания, которое никто никогда не ремонтировал, взятки, которые дают, чтобы избежать контроля, и получается, что это настоящее убийство! Виновных много — от собственников до управляющих, от инженеров до жильцов, но запустил этот смертельный процесс один человек — тот, кто подпилил опасную балку. Это просто чудо, что я успел вытащить оттуда Помпонию.
— Выходит, это она была той загадочной женщиной, которая всё время опережала тебя!
— Да, недовольная моим расследованием смерти Тиберия, наша подруга решила провести своё собственное. Она задумала притемнить кожу и одеться простолюдинкой, привыкшей работать на открытом воздухе, только не учла, что сейчас середина зимы, и естественный загар, даже сильный, держится недолго. Именно эта деталь и навела меня на её след. Несмотря на то что я привык к тому, что Помпония довольно высокого роста. Всё это из-за её сандалий на толстой подошве. Так или иначе, Помпония познакомилась с маленькими ткачами, трое из которых принадлежали Каллиппу. Пожалев детей, она решила выкупить их и, желая развеять недоверие продавца, устроила спектакль, арендовав верхнюю комнату в той инсуле. Каллипп погиб почти сразу после того, как успел подписать договор о продаже, вместе с Амальфуэией. А трое маленьких рабов, бросившихся к нашей подруге, остались живы.
— И не надейся восхитить меня своими геройскими поступками, хозяин. У меня от героев голова болит! — посмеялся Кастор. — А спасение к тому же помогло нам понять, что порезанное ухо — это метка всех брошенных детей, которых растил Каллипп: Барбула, Амальфузия, Тиберий, Лупино и Минервина.
— Инсула принадлежала авгуру, значит, Аппий будет отвечать за состояние дома, которое привело к несчастью.
— Ну да, если, конечно, его найдут. Со вчерашнего дня никто не видел его. Мамерк утверждает, что брат был крайне взволнован…
— Ещё бы, Кастор! Я прямо, без обиняков сказал ему, что подозреваю его в подделке монет, не говоря уже о том, что он, наверное, узнал о признании Примиллы как наследницы Катулла.
— И Примилла туда же! Ты в самом деле уверен, что всё это связано с проклятым завещанием?
— Нет, больше не уверен. Слишком много уже смертей и слишком жестоко все убиты.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы привыкли считать, что убийцы — это циники, холодные, бесчувственные люди. И в самом деле, существуют омерзительные преступники, для которых убивать — это привычка, если не ремесло: бандиты, наёмные убийцы, головорезы…
— Гладиаторы, легионеры, налоговые чиновники… — полемически добавил Кастор.
— Не все убийцы, конечно, такого типа. Бывает, убийство чётко спланировано, продумано во всех деталях ради какой-то одной цели, которую убийца считает справедливой и святой — возмездие, например, за какую-то несправедливость или ради свершения какой-то великой цели. Но существует и третий тип убийцы — вынужденный!
— Как-как? — удивился секретарь, не спеша соглашаться с хозяином.
— Представь себе, что у кого-то есть престарелая, больная тётушка, которую он искренне любит. Естественно, он ожидает, что, согласно природе вещей, она раньше него переедет на другой берег Стикса, оставив его в печали, но при этом богатым. Однако годы идут, а старушка живёт и здравствует, выдерживая все невзгоды. В один прекрасный день наш герой вдруг замечает, что вся его жизнь проходит бессмысленно, в напрасном ожидании, тогда как желанное наследство с каждым днём уменьшается, становясь добычей врачей и сиделок тётушки. И поскольку Фатум запаздывает, он решает сам ускорить события.
— Подобное искушение может испытывать и невестка, которая
