Море-2 - Клара Фехер
- Я ничего не хочу, не заказывайте ничего... - сказала Агнеш, но явилась дама в вечернем платье и принесла вермут в двух сверкающих хрустальных бокалах.
- Я предложила бы жареную курицу...
- Очень хорошо, вы ведь любите курицу, Агнеш? - спросил Тибор. Женщина, не дождавшись ответа, исчезла.
- Нас обслуживает Дардаине, - сказал Тибор. - Представьте себе, Агнеш, у нее было три тысячи хольдов земли. Но она замечательная женщина, лишившись ее, не упала духом. Она сказала, что за год больше вытянет из «Старой Флоренции», чем ее муж - картежник и управляющий за десять лет извлекали из трех тысяч хольдов земли. Ваше здоровье!
Но Агнеш не поднимала бокал.
- Зачем вы привезли меня сюда, Тибор? Что вам от меня нужно? - с тревогой спросила она.
Тибор, глядя ей прямо в глаза, невинно, как мальчик, улыбался.
- Зачем, Агнеш? Чтобы вы порадовались и я с вами тоже. Чтобы хорошо провести этот вечер. Чтобы поговорить немного об Италии, о наших мечтах. Чтобы вспомнить о наших прогулках, когда мы вдруг подружились с весенним Будапештом, с Петраркой, друг с другом. Вы помните?
«Еще бы не помнить», - подумала Агнеш, и сердце ее сжалось от боли.
- Почему вы молчите, Агнеш? У вас плохое настроение?
- Нет. Вовсе нет.
- Ну, за что мы выпьем?
Тибор снова поднял бокал.
- За радость?
Тибор наклонился к Агнеш близко-близко. Левой рукой он взял за запястье ее руку, держащую бокал. Но Агнеш, не прикоснувшись к вину, поставила бокал на стол.
- Извините меня, но я не могу быть веселой в этот вечер. Столько неприятностей. Душа болит.
- А вы расскажите о них мне, и она не будет болеть.
Лицо Тибора приблизилось к ее лицу. Агнеш быстро отпила глоток вина, оно показалось ей невкусным, от него становилось жарко.
В серебряном Арно отражается небосвод...
Официант в смокинге принес приборы, затем через несколько минут - жареную курицу и салат. У Агнеш от выпитого на голодный желудок вина закружилась голова.
«Ферко семнадцать лет... Он должен работать месяц, чтобы заработать на порцию этой курятины...» - подумала Агнеш.
- Прошу вас, пожалуйста...
- Этой зимой в больнице снова нельзя будет оперировать больных, потому что нечем кормить их, нечем обогревать операционные, -сказала Агнеш несколько громче, чем хотела.
- Пожалуйста, если разрешите этот кусочек, - нервно предложил ей Тибор и покраснел, когда два молодых человека за соседним столом посмотрели в их сторону.
- Спасибо, я не голодна, - ответила Агнеш грустным голосом, теперь уж совсем отрезвевшая. - Не смущайтесь, кушайте себе на здоровье.
- Но прошу вас хоть капельку, - увещевал ее Тибор, и Агнеш в конце концов положила себе на тарелку кусочек мяса.
Агнеш охватило мучительное смущение, вся эта история становилась все более неприятной. Она никогда не разрешала Тибору платить за нее. В свое время она упрямо настаивала, чтоб за абонементы на концерт они платили пополам. Она работает, она независима и не позволит, чтобы за нее платили. Тибор и сердился, и смеялся, и в конце концов соглашался с ее доводами. И сейчас Агнеш рассчитывала на такой исход: она возьмет кофе или закажет шоколадное пирожное; но знала, что это невозможно. В ее кошельке было немногим больше десяти форинтов.
Мясо показалось ей сухим и безвкусным. Она едва нашла в себе силы проглотить кусочек. Тибор заказал шампанское и апельсиновый крем.
Пианист без устали отбивал «toniculi tonicula» и «Память о Сорренто». Палаццо Веккио отбрасывал с абажура на тарелку с салатом мрачную тень. Только что прибывшая пьяная компания, сдвинув посреди комнаты три стола, громко пила за здоровье графа Фифи, который, кичась своими подвигами в сопротивлении гитлеровцам, судился сейчас за возвращение пяти тысяч хольдов земли.
Тибор украдкой посмотрел на часы.
- О чем вы думаете, Агнеш?
- Ни о чем... Вернее, о многом.
- Но все же, почему вы такая грустная? - рассеянно спросил он и взял Агнеш за руку.
Пианист заиграл новую песню. Тибор громко подпевал: «Ты увидишь столько кораблей, как во сне... И ради тебя на них трепещет трехцветник...»
«Facetta пега, bell’ Abissina», - бил теперь по клавишам пианист, и Агнеш, пораженная, узнала припев много раз слышанной фашистской песни. Тибор опомнился, среди такта прервал пение, но за другими столиками граф Фифи и его компания продолжали громко петь. Ее превосходительство Дардаине ввела новых гостей, остановившись, она мечтательно вздохнула и закрыла глаза.
- Агнеш, оставьте сегодня вечером ваши грустные истории, вирусы и воспаления, ваши мембрано-буко-назалис, запах больницы и цены на капусту. Будьте милой прежней Агнеш, улыбнитесь и давайте болтать о пустяках.
- Не думаю, что это мне удастся.
- Потому что вы не хотите. Видите ли, Агнеш, я уже давно хотел с вами серьезно поговорить. Я думал, вы меня немного любите.
Тибор подождал несколько секунд, в течение которых от лица Агнеш отлила кровь, затем оно снова покраснело и загорелось, на лбу и на висках билась жилка.
Он взял в руку дрожащие пальцы Агнеш. ’
- Знайте же, что и я... и я принимаю близко к сердцу вашу судьбу, и я хочу вам только хорошего. Агнеш, если я о чем-то спрошу вас, ответите ли вы мне искренне?
- О чем вы хотите спросить? - голос Агнеш дрогнул.
- О том, хотите ли вы быть счастливой? Знаете ли вы, что такое счастье?
- Счастье? Это столько всего вместе...
Тибор покачал головой.
- Если вы говорите «столько всего», значит, вам незнакомо счастье, Агнеш.
- Но это так. Я счастлива, - быстро, словно защищаясь, ответила Агнеш.- У меня есть цель в жизни, есть планы, я чувствую себя полезной.
Тибор теперь сидел совсем рядом с Агнеш. Локтем, как будто случайно, он задел выключатель. На гербе Флоренции погасли неоновые лилии, и в полутемном углу светила сейчас лишь настольная лампа с угрюмым Палаццо Веккио на абажуре. Тибор обеими руками взял Агнеш за плечи.
- Агнеш, посмотрите же мне в глаза. Неужели вы все забыли? Забыли то, что мы впервые выписали из Горация? Carpe diem! -наслаждайся сегодняшним днем! Вы сердитесь на
