Разве можно забыть Мерекюла? - Владимир Иванович Гринкевич
И еще об одной встрече, которая на первый взгляд не имеет прямого отношения к нашему рассказу.
Это произошло на следующий день после того, как газета «Молодежь Эстонии» опубликовала несколько выдержек из фашистских газетных корреспонденций тридцатилетней давности, посвященных мерекюльскому десанту.
По телефону сначала женщина, а потом и мужчина уверяли нас, что человек, который в годы войны подписывал свои статьи: «Военный корреспондент СС», и ныне проживает в Таллине и работает на одном из заводов.
Конечно, небезынтересно увидеть этого «военного корреспондента СС». Как-никак, а он был на месте тех событий, о которых хотелось знать как можно больше.
И вот мы на заводе.
В просторный светлый кабинет бодро входит плотный, невысокого роста, элегантно одетый человек в очках. Спокойное, розовое лицо без заметных морщинок. Оно говорит о благополучии и спокойствии. Совсем неплохо сохранился этот человек в свои 60 лет, и, видимо, бури суровых испытаний не очень-то потрепали его здоровье и нервы.
Разглядев на мне военно-морскую форму, он смутился, чуть больше порозовел, но без всякого волнения произнес:
— Я догадываюсь, зачем меня пригласили.
Знакомимся.
Интересуюсь, был ли он на месте высадки десанта?
Был. 20 февраля 1944 года. Видел тела убитых десантников. Фашисты трупы своих солдат уже убрали. Стояли сожженные остовы машин, автобусов, обгоревшие танки. Брал интервью у моряков-артиллеристов береговой обороны, у офицеров, участвовавших в боях…
Справедливости ради следует сказать, что от бывшего «военного корреспондента СС» мы впервые узнали о том, что в Мерекюла десантники разгромили штаб 20-й дивизии СС, во взводе корреспондентов которой он и служил.
Показываем фотокопии его статей в фашистских газетах.
Читает внимательно.
Говорит монотонно:
— Без немецкой цензуры ни один материал не печатался. Они как хотели, так и правили его.
…Перед войной он был студентом Тартуского университета. С приходом фашистов националистическая волна подхватила его, закружила и забросила в СС. Да иначе не могло и быть. Отец его издавна владел водяной мельницей в селе, неподалеку от Выру, и нещадно эксплуатировал окрестных хуторян. И сын рос хозяином, собственником, а следовательно, и противником коммунистических идей, противником советского образа жизни. Как подрос, подался в «Омакайтсе»[12], где вскоре выбился в руководители. И гитлеровцам служил верой и правдой. Две медали и железный крест II класса красовались в войну на его груди.
Нет, мы не утверждаем, что «корреспондент СС» стрелял в советских солдат. Он клеветал на них, на Родину, на свой народ. Чувствуя вину, бежал вместе с гитлеровцами. Попал в плен уже в Берлине. Боясь возмездия, назвался немцем, присвоив себе фамилию Ензен. Каялся. А в душе продолжал оставаться ярым антисоветчиком. Даже в лагере военнопленных, под Пятигорском, вступил в фашистскую подпольную организацию.
В начале 1948 года мнимого Ензена разоблачили и арестовали. Осудили по заслугам, строго. Когда же Советское правительство, исходя из принципов социалистической гуманности, объявило амнистию, ее сочли возможным распространить и на него.
После амнистии он приехал в Эстонию. Поселился в Таллине. Пошел работать на завод.
Я слушал сухой, как бы выученный рассказ и думал: «Даже изломанная и незавидная жизнь этого человека — неплохая иллюстрация для тех, кто выдумывает сказки о «диких преследованиях» и «попрании прав человека» в Советском Союзе».
А еще мне думалось: «Наша победа не только спасла мир от коричневой чумы и не только изменила жизнь многих народов, она перевернула и личные судьбы многих людей, сделав их жизнь чище и богаче». И ко всему этому— благородному и человечному — лично причастны и морские пехотинцы батальона майора Маслова, отдавшие жизнь за торжество гуманизма и справедливости. Вот почему я счел нужным рассказать здесь и об этой встрече.
ПАМЯТЬ СЕРДЦА
Письма, письма и письма…
Они адресованы комсомольцам и пионерам средней школы № 15 города Таллина. Школьники с помощью центрального штаба экспедиции «Десант» создали интересный клуб, который назвали «Поиск». Возглавила его педагог-коммунист Лариса Григорьевна Калинина, завуч школы.
Музей дважды Краснознаменного Балтийского флота передал клубу список десантников, которые высадились в Мерекюла 14 февраля 1944 года. В нем имелись адреса, по которым в апреле 1944 года пошли воинские извещения с краткой, но страшной формулировкой: пропал без вести. Тогда семьям десантников, с нетерпением ожидавшим писем с фронта, ничего другого командование сообщить не могло.
И вот спустя 28 лет по этим же адресам полетели новые письма, написанные комсомольцами и пионерами.
Трогательно до слез было видеть, как парнишки и девчонки, долго подбирая и обдумывая каждое слово, сочиняли эти письма. Они понимали всю важность взятого на себя дела. Их слова могли принести облегчение истомившемуся в ожидании сердцу, но они могли и разбередить давно зарубцевавшуюся рану. То обстоятельство, что письма сочиняли школьники, еще не изведавшие ни бед, ни горя, имело свой гуманный и педагогический смысл.
Каждое теплое слово, каждая фраза, сказанная в утешение незнакомому человеку, откладывали в ребячьих душах кристаллики человеколюбия, чуткости к чужому горю, потребности переживать не только за себя, но и за других. И теперь, когда по нескольку раз прочитаны и пересмотрены все эти пачки полученных писем, мы утверждаем: клуб «Поиск» сделал святое дело!
Безутешно горе матери, не дождавшейся с войны единственного сына, и совсем плохо, если не знает она, где покоится его прах. На каждом обелиске братской могилы по нескольку раз перечитывает она от первой и до последней все фамилии в надежде найти дорогое имя.
А это письмо из села Гели, что недалеко от Махачкалы. Отсюда уходил на войну Абдул Гашимов, да так и не вернулся домой. Жена Гашимова, Умукусум Атаевна, просит сообщить, при каких обстоятельствах погиб и где похоронен ее муж.
Это письма из Тулы от родственников десантника Блахнина Александра Федоровича, из Ленинграда от брата десантника Яковлева Артема Васильевича, из Москвы от жены и дочери главного старшины Кальнова Дмитрия Семеновича.
Вот письмо из Новосибирска от Хандогиной Ольги Васильевны:
«Мой сын — Хандогин Петр Архипович — родился 20 июня 1924 года и в 1942 году добровольно ушел на фронт. Когда и где, при каких обстоятельствах он погиб, мы не знаем. К нам приходила «похоронная», что Хандогин Петр пропал без вести. Если Вам что-либо известно про смерть моего сына, очень прошу Вас сообщить мне».
Письмо из Заолешенского сельсовета Курской области.
