Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

Войдя в туалет, я увидел курящих Степана и Тему, что стояли у окошка и сейчас, улыбаясь, смотрели на нас.

– Ну и чего ты меня сюда привел? – толкнув меня в спину, прошипел Угольков, явно настроенный на драку.

Развернувшись, я залепил парню раскрытой ладонью по лицу, от чего раздался очень громкий хлопок, словно пастух, погоняющий стадо, щелкнул своим кнутом. Из-за яркой вспышки гнева, что пронеслась во мне из-за толчка, силы я, видимо, не рассчитал, и парень улетел прямо в шкафчик с инвентарем для мытья полов. Громко загремели металлические ведра, в разные стороны разлетелись швабры и метлы с тряпками. Но на звук никто не прибежал, все и так понимали, что тут сейчас происходит, и предпочитали делать вид, что вообще не в курсе.

– Живой? – спросил я у парня, схватив его за шиворот и поставив на ноги.

– Так точно! – придя в себя, ответил парень, приложив руку к красной от удара щеке.

– Вот что с пьянчугами #издюлина животворящая делает! Враз протрезвел. – хохотнул Тема.

– Ты с Серовым бухал? – спросил я у Уголькова.

– Так точно. – согласно кивнул он.

– Тогда какого #уя ты тут, а он там остался? – задал я ему резонный вопрос.

– Да он нажрался как свинья и уснул, что мне его, на себе тащить нужно было? – возмущенно ответил он.

– Ля, ты крыса! Бросил товарища в беде! – возмущенно возразил Степка.

– А позвонить кому-нибудь? Сказать нам, мол, так и так, товарищ в беде! – надавил на него Артем.

– Ага, стучать на своих? – набычившись, ответил парень.

– #бать ты Д’Артаньян! Его чуть менты не приняли, дебил! Ты его своим кидком чуть на дизель не отправил, #удень! Его счастье, что мы случайно там оказались! – прошипел ему Тема.

– Какие еще, на #уй, менты?! – раздался раздраженный голос старшины, и дверь в туалет распахнулась.

– #ля! – сказал я с Темой и Степкой в унисон, понимая, что выдали лишнюю информацию, о которой стоило бы помалкивать. Парням, конечно, и так достанется по полной, а теперь и вовсе.

К огромному нашему счастью, сегодня командир решил не обременять нас, убогих, своим визитом. Так что о происшествии он был не в курсе, как и комбат, и командир роты соответственно. Но от этого не легче, старшина был злой как черт, и для этого у него были все поводы, точнее, целых два, два тела спящих: одно в лазарете, а второе в казарме.

* * *

Понедельник – день тяжелый, а особенно тяжелым он был для наших мальчиков-зайчиков, что сейчас пробирались по сугробам стадиона в ОЗК, противогазах и с вещмешками за спиной, наполненными задубевшим песком.

Парням было стыдно за содеянное, но свой поступок они все же пытались объяснить старой как мир песней: «Девушка бросила, по дому скучаю» и все в таком духе. Старшина дал нам команду вспоминать все, что только можем, и загонять этих мальчишей-плохишей до полусмерти. Это не просто наказание, это показательная порка. Наш призыв прекрасно осведомлен о том, что бывает, если пить в армии, парочку, уехавшую на новое место службы в дисциплинарный батальон, мы помним хорошо. А вот у нового призыва такого примера нет, поэтому мы сделаем его, причем показательно. Тут мы были ограничены лишь нашей фантазией, здравым смыслом, и старшина еще запретил их бить. Так что дни у парней стали яркими, запоминающимися и насыщенными. В целом мы руководствовались старой армейской мудростью: «Чем бы солдат ни занимался, лишь бы за#бался».

* * *

– Эй, землячок, сколько? – радостно спросил я, проходя мимо тумбочки дневального.

– Тридцать! – громко и четко, а также с нотками зависти ответил мне Серов.

– Отлично, давай-ка, тридцать раз землю толкни, разгоняй ее, приближай дедушкин дембель! – ехидно сказал я.

– Товарищ младший сержант, может хватит? – жалобно спросил у меня Серов, сойдя с тумбочки и принимая упор лежа.

– Хватит, говоришь? Слово такое хорошее – «Хватит». – продолжая ехидничать, сказал я. – Чего же ты не вспомнил слово «Хватит», когда пивище на пару с Угольковым хлестал? А? – в секунду став серьезным, строго спросил я у паренька.

– Виноват. Уже столько времени прошло, а вы все наказываете нас. – ответил он, тяжело вздохнув.

– Ну раз виноват, то толкай землю! Ты радоваться должен, что твою жопу прикрыли! Сейчас бы не отжимался, а маршировал бы где-нибудь на плацу в компании таких же личностей, так что радуйся! – недовольно фыркнул я и пошел в каптерку, слушая счет Серова, отсчитывающего мои дни до дома.

Двадцатое марта, как же хорошо! Подмосковная погода радует своим теплом, день стал значительно дольше, солнце радостно светит в окна казармы по утру и заводит музыку весенней капели. Температура уже не опускается ниже нуля, и от этого так и хочется побольше времени проводить на свежем воздухе. Из-за забора иногда доносится запах женских духов, что кружит голову, так что хотелось сигануть за него и прогуляться под ручку с их обладательницей. В целом настроение все время было приподнятое, но вот по ночам началась бессонница. Кто бы мне сказал десять месяцев назад, что по команде «Отбой» я буду лежать на кровати и смотреть в потолок, периодически переворачиваясь с одного бока на другой. Я словно зомби слонялся от кровати до туалета, чтобы покурить, и иногда говорил с дежурными по части, если дежурили офицеры, с которыми у меня нормальные отношения.

Афанасьев на пару со старшиной начали активно агитировать меня на подписание контракта. Старшина предлагал мне свое место, все же ему тоже до дембеля не так много осталось. Но нет, я был непреклонен, хватит с меня и года, а то потом еще минимум девятнадцать лет сверху отторобань, то еще удовольствие. Хотя врать не буду, парочка весомых аргументов у них была, и я порой всерьез задумывался об этом. Из минусов: вот останусь я на контракт, понятное дело, ни выслуги, ни прочих надбавок у меня не будет, и зарплата по факту смешная, хотя военным ее прилично подняли. Даже подсчитал, получалось у меня около двадцати пяти тысяч, это немного, но и немало, на жизнь хватит, при условии, что жить я буду в общежитии. Также у меня тут ничего нет, ни знакомых, ни родни, все осталось в Сибири. Да и жизнь моя превратится в такую же тяжелую и главное неблагодарную, как у старшины. Чуть твой солдат даст промашку – и все, ты виноват, а все твои заслуги будут перечеркнуты. Да и вообще, за границу выезд будет закрыт, один телефонный звонок – и ты должен будешь прибыть на службу, в общем,