Три поколения железнодорожников - Хван Согён
Ли Квансу сказал, что, найдя подходящее место для подготовки журнала к печати, они рассчитывают обеспечить Пак Хонёну безопасность. На следующий день вечером Ичхоль доехал на трамвае до Мапхо, до конечной остановки. В порту Мапхо дамбы были сделаны из камня, улицы выложены камнем – и выглядели не по-корейски, а как будто по-иностранному. У берега стояли большие и маленькие грузовые и пассажирские суда. Ли Кымсун подождала, пока Ли Ичхоль выйдет из трамвая, убедилась, что он ее увидел, и направилась к порту. Поднялась на пришвартованную между другими судами большую деревянную лодку с изогнутой крышей, Ичхоль последовал за ней. Под крышей сидел Пак Хонён в европейском костюме. Два гребца вывели лодку на середину реки и подняли пару парусов. Лодка поймала отлив и, подгоняемая ветром, помчалась вниз по течению. Пак как будто смотрел на темные воды реки, а Ли Кымсун молча сидела рядом с ним. Ичхоль устроился поодаль, лицом в противоположную сторону. На качавшейся лодке они то засыпали, то просыпались, смотрели на далекие огни прибрежных деревень. На следующий день утром лодка миновала порт Тэмён острова Канхвадо и добралась до острова Ёнджондо. У побережья сновало множество лодок, вернувшихся с ночной рыбалки. Ичхоль привел двоих товарищей в свой дом, стоявший на склоне перевала Свеппуль в Чханён-чоне. Только поднявшись на второй этаж в комнату Ичхоля, Пак обратился к нему:
– Благодарю вас, товарищ, за хлопоты.
Пак смотрел из-за очков в роговой оправе холодно и без выражения. Все отдохнули полдня, перекусили в одной из забегаловок, выстроившихся в ряд на перевале, и отправились к магазинчику закусок. Там, где переулок разветвлялся натрое, стоял магазинчик, у которого стеклянная дверь с переплетом выходила на улицу, а небольшая оцинкованная располагалась сбоку. Войдя внутрь, они увидели ряды кадок и латунных плошек, наполненных аппетитными закусками. Приятная женщина средних лет в штанах-момпэ и фартуке радостно поприветствовала их, и Ичхоль вежливо сказал:
– Некоторое время назад мы с вами договорились об аренде домика…
– Да, конечно. Мне сообщили, что вы сегодня приедете.
Женщина быстро оглядела троих гостей и довольно улыбнулась:
– Проходите.
Гости проследовали за ней в магазинчик, а оттуда через заднюю дверь во внутренний двор, где увидели колодец с насосом и несколько деревьев. А еще площадку для чанов и маленький домик, на месте которого, возможно, прежде стоял сарай. Домик с наружной террасой состоял из тесной кухни, где находилась печка, и комнаты, разделенной пополам раздвижной дверью. Оклеенный свежей стенной бумагой, он выглядел светлым и чистым. На стене под окном висела штанга для одежды, но ни сундука, ни чердака не было, и сложенная постель, прикрытая белым хлопковым полотном, лежала на полу. Пак молча осмотрел комнату, выглянул в окно. Ли Кымсун рассчиталась с хозяйкой. Пак Хонён стал служащим, который из-за смены работы оставил семью и переехал в Инчхон, Ичхоль – его подчиненным, а Кымсун стала его младшей сестрой. Хозяйка, получив вперед плату за несколько месяцев, оживленно сказала:
– Пока домик пустовал, мне было тоскливо и страшновато, теперь я стану чувствовать себя спокойнее.
Пак был интеллектуалом-теоретиком, никогда и близко не подходившим к предприятиям, и плохо умел общаться с массами. Но он слыл революционером с безупречными принципами, воплощаемыми на практике, его дела и всевозможные политические сочинения были широко известны среди социалистов. Благодаря привлечению Пак Хонёна группа «Кёнсонком» приобрела авторитет и признаки организации. Впоследствии некоторые критики утверждали, что именно группа «Кёнсонком» оказалась в колониальной Корее первой и последней организацией, объединявшей всех участников рабочего движения из разных линий и регионов. В тот период более ста активистов вступили в группу или стали кандидатами на вступление. Под руководством кёнсонской Группы воссоздания партии сплотились все, начиная с Пак Хонёна из «Хваёхве» и представителей Шанхайской фракции, заканчивая неотступившимися социалистами внутри Кореи, что продемонстрировало победу Группы, которую интернационалист Квон обвинял во фракционизме.
Ли Кымсун переехала к Ким Кынсику, и они стали фиктивной парой, к ним для подготовки журнала присоединились имевшие соответствующие способности мужчины и женщины из кёнсонских активистов. Новости, которые региональные организации всей страны присылали в Кёнсон, распространялись благодаря журналу среди активистов и пробивали тьму и мрак военного времени. Новости о коллективной забастовке рабочих в Пхеньяне, данные Полицейского управления о том, что с введением контролируемой экономики забастовки и саботажи участились до одного-двух случаев в сутки. Новости о забастовках работниц каучуковой фабрики «Тону» в Пхеньяне и каучуковых фабрик в провинции Кёнги, о том, что в провинции Кёнсан, в Тэгу парни, уклоняясь от призыва, вооружаются и прячутся на горе Пхальгонсан. Журнал с максимальными предосторожностями распространялся через членов организации ограниченным числом рукописных или снятых на мимеографе копий, и все-таки его издатели попались японцам.
Власти, отвечавшие за поддержание общественного спокойствия, стали отслеживать перемещения бывших политических преступников. Специальной группе сыщиков поручили тщательно проверять тех, кто еще не арестовывался или сбежал из-под надзора. Сыщики наблюдали и следили за проходившими по старым делам. К Народному фронту примыкали либеральные интеллигенты, а также участники относительно слабого студенческого движения, и жандармы, проведя насчет них тайное расследование, узнали о существовании и деятельности Ли Квансу. Они арестовали Ли Квансу на кольце в Хехва-чоне, проследив за исполнявшим обязанности его связного учеником старшей школы Чунан. Ли Квансу должен был передать связному копии, которые снял с полученного из Инчхона журнала. Ли Квансу с поднятым воротником, поравнявшись со связным, который шел ему навстречу со стороны Тонсун-чона, передал скрученную газету и неторопливо двинулся в сторону Хехва-чона. В газету были завернуты копии. Одни сыщики арестовали ученика, а другие бросились за Ли Квансу. Ли Квансу понял, что его преследуют, и побежал, но на кольце его уже поджидала другая группа сыщиков. Зажатый с двух сторон, он метнулся через широкую дорогу, по которой ехали машины и трамваи. Сыщики, преследуя его, громко свистели в свистки. Какой-то прохожий при виде этой сцены, недолго думая, подставил Ли Квансу подножку, и тот во всей красе растянулся на земле. Ли Квансу, который, падая, подвернул ногу, проковылял несколько шагов, а потом сел на землю и был схвачен подоспевшими сыщиками. Полицейское управление приказало жандармским отделам всех участков разом арестовать всех связанных с Ли Квансу политических преступников.
В участке Ёндынпхо Ямасита-Чхве Тарён уже успел превратиться в руководителя отделения в ранге помощника главного инспектора. Ему не давал покоя тот факт, что Тусве-Ичхоль, будучи поднадзорным, сбежал в неизвестном направлении. Ямасита решил вызвать Ли Ильчхоля-Риноуэ Ититэцу и попытаться что-нибудь у него выведать. Ильчхоль жил со всей
