Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

– А мне обещали первому отдать. Сказали, хорошо, чтоб Муськины котята в Клушино росли.

И мама сдалась.

– Еще месяцок походит.

Музейный сторож, дядя Коля, выдернул Ваню из воспоминаний, привлек Муську к себе. Она тут же принялась тереться о растрепанную метлу, выпрашивая угощения.

– Вы не забудьте только…

– Да-да, первый котенок твой. Помним, помним, Ванечка. Как только родит наша Муся, я тебя позову, чтоб сразу посмотрел и выбрал, какой твоим будет. Уж мы его никому другому не отдадим.

Весь месяц Ванька приходил к дому-музею: гладил кошку, подкармливал рыбными остатками со вчерашнего ужина, ревновал к посетителям, которым Муся уделяла больше внимания, чем ему, но однажды не застал ее на месте.

– Дядь Коль? –  удивленно спросил мальчик у вышедшего на улицу сторожа.

Ваня уже час торчал у забора, а кошка так и не вышла. Мальчик решил, что свершилось – родила. Сердце забилось бешено, отбивая «ко-те-нок, ко-те-нок, ко-те-нок, мой-мой-мой-мой-ко-те-нок». Но дядя Коля удрученно покачал головой и пошел подальше от забора, не глядя Ване в глаза. Сердце мальчика последним тяжелым ударом прихлопнуло внутри «ко-тен-ка» и осталось лежать внизу, в животе камнем.

Ваня шустро перелез через забор, побежал за дядей Колей.

– Ч-что? Что случилось?

От волнения он начал заикаться, воздуха на короткий вопрос едва хватило.

– Пропала наша Муська. Вчера начала рожать. Мы ей коробку подготовили с тряпьем, чтоб мягенько – не понравилась. То там пыталась устроиться, то сям. Мы за ней ходили-ходили, а потом туристы приехали, целая группа, мы отвлеклись, а Муська пропала. Проворонили.

Сторож говорил это, одновременно пытаясь стереть с дверцы в землянку темные, крохотные, едва заметные пятнышки.

– Это Муськины? Это что, кровь? –  дрожащим голосом спросил Ванька.

Дядя Коля вздохнул и накрыл пятна мокрой тряпкой.

Муська вышла к вечеру, живот частично сдулся, шерсть слиплась. Кошка требовательно орала. Музейные работники и Ванька, весь день проторчавший на лавочке под гагаринской яблоней, бросились к Муське. Она отстранилась от людей, боком-боком отошла в сторону, не давая себя погладить, снова громко мяукнула. Ей тут же налили молока, воды, выдавили влажный корм из пачки – что хочешь, выбирай. Муська выбрала все: сначала вылакала молоко, затем съела корм и запила водой.

– Намаялась, бедненькая, – всплеснула руками экскурсовод. –  Оголодала.

– А где котята? –  несмело спросил Ванька.

– И правда, – поддержал дядя Коля. –  Куда котят дела?

– Нужно подождать, – сказала экскурсовод. –  Она отдохнет, и сама нас к детям своим приведет.

Муська же, наевшись, стала ходить от одного человека к другому, неловко терлась о ноги, ложилась рядом, спала быстрым сном, потом снова начинала бродить и жалобно мяукать, требуя не то еды, не то еще чего-то. К котятам так и не шла.

– Какая-то нерадивая мать, – качала головой экскурсовод. –  Они же там у тебя помрут от голода.

У Васьки внутри все сжалось и словно тоже жалобно замяукало, вторя Муське.

– Надо котят найти! –  заявил мальчик, вскакивая с лавки.

– Попробуй, – махнул рукой на двор сторож. –  Тут столько закоулков, в которых она могла окотиться, вовек котят не сыщешь.

– Я найду, – настаивал Ванька.

Муська пошла за мальчиком, попискивая, словно пытаясь подсказать. Засунула голову под сенник, выглядывая – не здесь ли котята.

– Мусь, ну ты что, сама забыла, где окотилась? –  покачал головой Ваня.

– Мявк, – сипло ответила кошка.

Сторож не выдержал и тоже стал обыскивать музейный двор. Ворчал без остановки, ругая нерадивую кошку-мать и себя за то, что не проследил за ней.

Через час, уставшие, сели Ваня и сторож на лавку перед домом Гагариных.

– Пусто, – вздохнул сторож.

– Мя-аааа, – тревожно заорала Муська, пытаясь потереться о ногу мальчика.

– Что мя? Ну что мя? Потеряла котят, а мы ищи?

– Мя-аааа.

Ваня чувствовал, что вот-вот расплачется. Котята без тепла и молока не выживут. Он встал, пошел в поле за домом, хотел высвободить слезы, но так, чтобы никто не увидел. Вдруг услышал тонкий-тонкий писк. Подпрыгнул от неожиданности. Слезы тут же перестали течь.

– Котята! –  догадался Ваня. –  Где-то тут. Где-то рядом.

Поле небольшое и пустое – ни кочки. Лишь с края стоял обтянутый пленкой самолет. Говорят, на нем сам Юрий Гагарин когда-то летал – испытывал. Теперь музею передали. Позавчера привезли, не успели раскрыть, собрать, выставить.

Ваня приблизился к самолету. Писк становился громче. Тут же под ногами засуетилась Муська – почуяла, прибежала. Она жалобно мяукала, поглядывая на самолет.

– Так вот оно что, – сказал Ваня. –  Ты обратно попасть не можешь? Вот о чем ты нам все это время мяукаешь. Дядь Коль!

Музейный сторож подошел к Ване, самолету и без вопросов догадался, зачем звали.

– Ну это надо так придумать, – сказал он, глядя на Муську. –  Ты как вообще туда забралась? И зачем? Плохую, что ли, я коробку тебе приготовил?

– Мя, – ответила Муська.

– Опять мя. Слышали уже.

Дядя Коля осторожно стащил с самолета пленку, открылось болотное, недавно покрашенное крыло, винты, сопла, кабина, в которой на коричневом сиденье лежали четыре крохотных котенка, тыкаясь друг в друга слепыми мордочками и жалобно пища.

– Ну вот, нашлись, – сказал дядя Коля, осторожно вынимая котят из кабины пилота. –  Вань, беги за коробкой, она у порога стоит.

Мальчик принес коробку и наблюдал, как сторож кладет туда котят, как тут же залезает внутрь Муська, начинает кормить детей, благодарно глядя на дядю Колю и Ваню.

– Нашлись, – ласково повторил сторож. И обратился к мальчику: – Ну что, выбрал, какого себе заберешь?

– Вот того, – ответил Ваня. –  Со звездочкой.

Серый котенок с неровным пятнышком на лбу приглянулся мальчику сразу. Самый дерзкий – первый полез к титьке, распихивая братьев и сестер, хоть и самый маленький. Он напоминал Ване первого космонавта: Юрий, как известно, был невысокого роста.

Мальчик забрал котенка два месяца спустя, когда тот раскрыл глазки, темно-синие, как ночное небо, по которому когда-то летал Гагарин.

– Придумал, как назовешь? –  спросил дядя Коля.

– Юркой, – ответил Ваня, прижимая котенка к себе.

Анна Чудинова. Аномалия

– Мяу!

Лола подскочила на кровати. Сердце бултыхалось, как бывает после хорошей пробежки. Ну еще бы. Ей приснилось, будто планету захватили кошки, мутировавшие от нового агрессивного вируса, и творили что им вздумается. Последнее, что ей запомнилось перед пробуждением, – отбывающая с Земли спасательная капсула, в которой она с Васенькой, возможно, последним нормальным котом, укладывается в криокамеру. Вытягивается в космическом неглиже, а следом