Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко
– Это ты гвозди спрятал! Верни ему обратно!
Не могу вернуть, не могу! Места подзабыл…
– Как остановить колдуна?
– Вика? – Стукнув в косяк, внутрь заглянула Надежда Львовна. – Ты чего тут, репетируешь?
– Да-да, репетирую. – Вика широко распахнула юбку. – Уже бегу. Так как мне узнать колдуна? – зашептала она снова прижавшему уши коту, как только затих скрип ступеней. – Не могу же я прямо здесь осиновые дрова растопить.
Ты веточку рябиновую сломай и встань с ней в церкви, будто бы со свечкой. Стой да жди. Кто спиной к алтарю повернется, тот, выходит, и есть колдун.
– Пойду. Сиди пока тихо, – велела она и протянула второй кружок колбасы, – чтобы никто из гостей тебя не видел.
А снаружи вовсю плясало, пело, вертелось Купальское гулянье. Чьи-то теплые руки подхватили Вику и затянули в хоровод – белые рубахи, красные сарафаны, зеленые ленты, вкруг поляны и мельницы, мимо моста и запруды, алое солнце на траве, быстрее, быстрее! Возле ступального колодца она вырвалась из круга, смеясь сама не зная чему, и побежала по тропинке к маленькой церкви. Не глядя отломила ветку, сжала ее в пальцах. Ленточку ограждения сняли, и теперь внутри бродили посетители. Все еще посмеиваясь, Вика встала лицом к амвону. Поначалу на нее косились, ожидая действия, но вскоре поняли, что ничего не предвидится, и вернулись к экспозиции: парень с девушкой, пожилая пара, семья с детьми, несколько подруг… Яркий закат на миг пробился сквозь зарешеченные оконца – Вика прикрыла глаза, а когда убрала руку, на нее с улыбкой смотрел колдун. Он стоял спиной к алтарю, и две длинные черные тени тянулись от его ног к Вике.
– Ты… – выдохнула она.
Паль наклонился, подобрал из-под лавки молоток и стремительно вышел. Вика бросилась следом. На крыльце столкнулась с плотником из бригады, стариком Тимофеем. Крикнула:
– Где Паль?
– Какой Паль? – отозвался тот, разглядывая гроб.
– Реставратор. Он с вами три года работает.
– Да не было таких никогда…
Тут грохотнуло, покатилось. С запада наползали тучи. Хоровод рассыпался – все спешили укрыться в доме Павловой. Ветер гнул деревья, шелест листьев заглушал даже далекие раскаты грома.
– Догадалась. Прихвостень научил.
Вика отбросила изломанную ветку и обернулась. Они остались на поляне совсем одни.
– Это шутка, да? Купальское гулянье. Чертовы гвозди, колдун, кот с руками… Я тебя знаю. Я же давно тебя знаю!
– Как меня зовут?
Вика запнулась. Паль – так он представился, когда она впервые пришла посмотреть, как разбирают старую мельницу. Вика тогда поразилась бережности, с которой он обращался с деревом, не предназначенным для сохранения. Каждый фрагмент гладил, прощаясь. Нет, не прощаясь – будто разыскивал что-то! Вечно один, хоть и говорит, что работает в бригаде. А вот с бригадой она ни разу его не видела…
Венок слетел с головы и покатился по ветру, кувыркаясь.
– Гришка Пашков, кузнец с Перелаза, – произнес Паль отчетливо. Крутанул в руке молоток: – Айда венчаться.
Он должен был уберечь ее от кошмара, а не сам становиться кошмаром. Хоть бы кто вышел, вмешался, ведь они здесь, неподалеку! В нарядном, как пряник, доме Павловой мягко засветились окна, скрипнула и захлопнулась дверь. Вцепившись в платье, Вика едва поспевала – Паль тащил ее обратно к малой церкви.
– Не надейся, никто тебе не поможет, – издевательски заключил он, прежде чем втолкнуть ее внутрь. – Они все про тебя… забыли.
«Тиша! – мысленно всхлипнула Вика. – Тиша, где ты?»
Но прихвостень не отзывался. Паль тем временем взмахом молотка расколотил витрину, в которой хранились венчальные венцы. Вложил один, крошечный и хрупкий, в трясущиеся Викины пальцы, другой поднял над ее головой.
– Для чего это?
Он смотрел невероятно знакомыми глазами и будто снова стал прежним: тем, кто увлеченно рассказывал об устройстве мельницы, печи, овина, амбара… Тем, кого она встречала почти каждый день с тех пор, как началась реставрация – тихий, вежливый, умный, он всегда был здесь. Иногда соглашался прогуляться вокруг озер, провожал к машине. В том-то и дело, что он был только здесь…
– Страшно умирать одному.
– Ты поэтому рассказал мне про кота? Чтобы я обо всем узнала?
– Я сегодня отыщу последний гвоздь и умру. Уже и не надеялся… А ты пришла, заговорила со мной. Ты меня через это при себе оставила. Если бы промолчала, мимо прошла – я бы ни к тебе, ни к этим домам не смел приблизиться. А так нашел, почти все нашел. Какие холодные у тебя руки… Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Я и сам тебя боюсь. Возьми венец. Держи вот так.
Он стоял теперь совсем близко. Пах ольховой щепой, липовым цветом после дождя, речной водой, дымом. Ничего человеческого не было в этом запахе и в нем самом, когда он, чуть склонив голову, легко коснулся губами ее губ – обожгло, Вика дернулась от боли.
– Все, что было мое, теперь твое. Спасибо тебе.
Отступись от девки, колдун. Я вспомнил, где спрятал последний. Я отдам.
– Приручила ты, смотрю, Дарьиного прихвостня, – подмигнул Паль и вышел вслед за мелькнувшим в дверях серым хвостом.
Вика осталась. Внутри разливалось ровное, ясное тепло, и оно прогоняло страх – страх привычный, родной, ставший уже ее частью. Что зарплаты экскурсовода не хватит даже на бензин. Что, как пророчила мама, она так никого и не встретит, потому что в своих этнографических экспедициях общается только со стариками, а в музей деревянного зодчества к ней приходят пары с детьми или одинокие женщины. Страх за родителей, за будущий день, каждое сказанное, прочитанное, услышанное слово. Легко шагнув на крыльцо, Вика впервые по-настоящему вдохнула, с удовольствием подставила лоб и щеки первым мелким каплям дождя. Можно было бы сбежать – сесть в машину, оставить, забыть все это, но она в точности знала, что делать – впервые.
Прямо тут в малицу и забил, – мурлыкнул в голове Тишин голосок. Отбросив ногой разбитый замок, Вика ступила в избу кузнеца, стоявшую запертой последний десяток лет.
– В моем собственном доме! – усмехнулся Паль. – Хитро тебя Дарья выучила.
А ты ладно подстроил, чтобы все мои тайнички в одно место свезли.
– Долго ждать пришлось. Хотя времени у меня была целая вечность…
Кончилась твоя вечность, колдун. Помирать пора.
Хрустнул выдранный из гнилой древесины гвоздь. Заглянув в горницу, Вика разглядела в потемках тот самый гроб, опертый на две табуретки. В изголовье его, потирая ручки, вертелся огромный кот. Расстегнув поясную сумку, Паль извлек оттуда длинные ржавые гвозди, совсем на гвозди и не похожие. Протянул молоток,
