Девоньки мои - Людмила Лаврова
И хвоста у этого создания не было… Зато молоком от него пахло так нежно и сладко, что и кот, и собака, смирив свою гордыню и забыв о ссорах, тихонько устраивались поближе к колыбели, которую качала Ольга.
Полина
– Ох, Анютка! Ох, егоза! Туго тебе придется в жизни, если головушкой своей бедовой думать не научишься! – Полина Степановна мазала коленки внучки зеленкой.
– Почему?
– Надо так потому что! Умный человек за собой следит да размышляет, прежде чем начудить чего! – сердито ворчала Полина. – Зачем тебя понесло на ту черешню?! Сколько раз я тебе говорила, чтобы не лазила так высоко?!
– Бабуль, не ругайся! Наверху самые вкусные ягодки! Их же солнышко целует! Ты сама мне говорила! – Аня одергивала подол куцего сарафанчика, из которого почти выросла.
Сарафан был прошлогодний, а Анюта изрядно вытянулась с тех пор. Полина сделала себе зарубку на память – сшить внучке новый. Ситец есть, а шитья на такую пигалицу – полчаса делов!
– Язык мой – враг мой! Иди уже!
Полина Степановна ласково хлопнула внучку по мягкому месту и отправила в курятник. За свежими яйцами к завтраку. Не мала уж. Пора бы и помогать!
Внучку Полина забрала к себе зимой. Сразу после того, как вернувшийся из города сосед – Василий, пришел к ней, долго топтался на пороге, а потом выдал:
– Совсем твой сын с катушек слетел, Степановна! Дитя своего собрался в детский дом отдавать!
– Это как же? – ахнула Полина, выронив из рук спицы.
Кофточку внучке вязала. Красивую…
– А вот так! Видал его нынче в городе. Сказал, жена совсем плоха и с ребенком возиться некому. Одна докука, мол! Вот и придумал он дитя отдать государству. Ты как хочешь, Степановна! Можешь обижаться на меня, если душа твоя пожелает. А руки я твоему Петру больше не подам! Так и знай!
– Прости, Вася… Стыд-то какой… – Полина засуетилась, пряча глаза. – Автобус уж, чай, ушел?
– Да. Сегодня уже опоздала ты. Да не волнуйся так! Вечор уж! Сегодня ничего не сделает. А хочешь, я тебя завтра сам свезу? У меня еще дела в городе есть. Да и тебе пособлю. Внучку-то забирать будешь аль нет?
– Зачем спрашиваешь?
– А и то верно! Незачем глупые вопросы задавать. Спокойной ночи!
– И тебе, Васенька… – пожелала машинально Полина, утирая слезы.
А сама подумала – какой уж тут покой, когда такие дела творятся?!
Сына своего, Петра, Полина не растила. Так получилось. Отец мальчика, уходя из семьи к любовнице, отобрал ребенка у Поли.
– Куда тебе с дитем? Свою жизнь устраивай!
– Ты мою жизнь загубил, Егор! А теперь и сына отнять хочешь?! Совесть-то есть у тебя? – обнимала сынишку Полина.
– Этого добра у меня навалом! А ты меня не совести! Сердцу не прикажешь! Собирай мальца! Не будешь спорить – позволю видеться вам.
– Я?! Я у тебя разрешения должна спрашивать на то, чтобы сына своего увидеть?! – Полина чувствовала, как уходит опора из-под ног.
Теплые, нагретые солнцем доски пола, которые она еще утром старательно отскоблила дочиста, пока спал Петя, словно подались под ее ногами, в глазах потемнело, и будто издалека донесся голос мужа:
– В себя придешь – тогда поговорим!
Очнулась Полина от того, что кот цапнул ее лапой за щеку. В доме пахло гарью, а входная дверь была распахнута настежь. Ни мужа, ни сына Полина, как ни искала – не нашла…
Замуж Полина вышла совсем молоденькой. Только-только восемнадцать исполнилось. Отец, который давно уже привел в дом молодую жену на смену ушедшей слишком рано Полининой матери, только обрадовался, когда в дом к нему пришел Егор.
– Отдай за меня дочь! Холить и лелеять буду!
– Она же еще школу не окончила!
– Подожду. Но как выпустится – сразу под венец! Мне чистая нужна.
– Обидеть хочешь?
– И в мыслях не было! Люблю я ее!
Уже потом, став старше, Поля думала: откуда там было любви-то взяться?! Они и незнакомы почти были. Так, пару раз видела, как Егор ее у школы караулил. Курил в кулак и наблюдал издалека, как идет она в сторону своего дома с подружками. Ни разу не подошел, не заговорил с нею. Просто смотрел.
Это уже после замужества она узнала, что Егор навел справки о ней и ее семье везде, где только мог. И по соседям прошелся, и с завучем школы, которая приходилась ему теткой, переговорил. Думал…
Замуж сразу после школы Поля не собиралась. Учиться хотела. Мечтала в город уехать, заручившись поддержкой мачехи. Та обещала уговорить отца отпустить Полину.
С мачехой у Поли отношения были прохладными, но не совсем плохими. Сказывалось то, что Полина помогала с младшими. Брат и сестра любили ее, и мачеха молчала, а порой и заступалась за подчерицу перед отцом, который иногда любил пропустить стаканчик-другой с друзьями, а потом заняться «воспитанием» своих чад. Малышей он почти не трогал, а вот Полине доставалось за троих.
– Ты, Полинка, смотри мне! Коли опозоришь фамилию, я не посмотрю на то, что ты моя дочь! Вышвырну из дома, как шелудивого котенка! Поняла?!
– Да, папа…
– Подакай мне еще! Ишь, согласна она со всем и сразу! Натворила уже чего?! Отвечай!
– Нет, папа!
– Полина, иди помоги мне! – нарочно подпускала в голос строгости и нерва мачеха. – Почему это я должна все сама делать по дому?! Марш картошку чистить! А то отец с работы пришел, а у меня ничего не готово! Весь день кручусь, как белка в колесе, а помочь некому!
Поля, радуясь тому, что разговор с отцом прервали, летела на кухню, слыша за спиной:
– Вырастил на свою голову! Куда девать теперь?!
С мечтами об учебе пришлось распрощаться сразу, как только в доме отца появился Егор.
– Замуж пойдешь! – сказал Полине отец, как отрезал. – И без разговоров! Мне лишний рот ни к чему!
– Папа, я же хотела в город… Учиться…
– Хотела?! Так перехочешь! Бабье дело – мужа ублажать да детей рожать! Какая тебе учеба еще нужна?! Тому, чему надо, тебя там не научат! А вот испортить могут! Нечего тебе в городе делать, я сказал! Решено все! Спорить будешь?!
Полина, видя, что отец под хмельком, перечить не стала. Себе дороже! Решила поговорить с ним позже, когда протрезвеет.
Да только и это ничего не дало. Слушать ее отец не стал.
– Я все тебе сказал! Повторить надо?!
Полина попыталась было обратиться
