Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

Паркер закрыл глаза, мечтая о том миге, когда сможет наконец уехать отсюда, навсегда уехать.

– …Я его выиграл в парке развлечений, – наконец сжалился над ним мальчик, по-прежнему занятый больше своим леденцом, чем разговором с приставучим мужчиной. – Вон там, – добавил он быстро, указывая куда-то между домами и степью.

Паркер упер руки в боки:

– Ты, как я погляжу, остряк. Небось тоже живешь в Мертвом Муле?

– Нет, сеньор, я родился здесь, – теперь уже весьма охотно пояснил тот, и рожицы на шарах слегка качнулись в подтверждение его слов.

– Господи, как бы я хотел поскорее убраться из этого вашего Суккулента и больше никогда, слышишь, никогда в жизни сюда не возвращаться, – вырвалось у Паркера.

Вся компания дружно загоготала, и эхо разбросало их смех среди домов.

– Сеньор, этот поселок называется Терновый Сад, а не Суккулент. Кто вам такое сказал? – спросил уже другой мальчишка.

– Мужчина, который сидел на камне у дороги.

Дети снова засмеялись, на этот раз еще громче.

– Да это же был сумасшедший Бермудес. На последних выборах он вдруг решил пройти в мэры, чтобы переменить здешнее название, только вот за него никто не проголосовал.

Паркер в отчаянии махнул рукой и зашагал в указанном направлении, шепотом ругаясь самыми непотребными словами. Прежде чем повернуть на боковую улицу, он оглянулся и увидел, что мальчишки стоят на прежнем месте, в прежних позах и держат в руках свои шары, которые издали казались продолжением их детских тел.

Паркер опять пересек весь поселок, но теперь уже в обратном направлении – до противоположного края, но так и не нашел того, что искал. Больше всего ему хотелось вернуться назад и отлупить косоглазого мальчишку, хотя это, разумеется, следовало сделать сразу же. И тут, остановившись у очередного поворота, совершенно неотличимого от других, он обнаружил впереди что-то вроде площади и даже принял ее сперва за мираж, поскольку не мог понять, почему не заметил раньше, два или три раза проходя совсем близко. Тут были такие же низкие дома, но кроме того – церковь, мэрия, продуктовая лавка, банк и, разумеется, универмаг. А еще громоздились кучи мусора, нанесенного ветром, однако их местонахождение менялось в зависимости от времени суток: к утру все это безобразие скапливалось у стен с северной стороны, днем оказывалось в центре, у флагштока, а к вечеру перелетало в южную часть, хотя иногда порядок был обратным – в зависимости еще и от времени года.

Теперь на площади расположилось что-то среднее между ярмаркой и луна-парком. По периметру выстроились домики на колесах, фургоны и грузовики, расписанные цирковыми картинками. Вход в парк украшала жестяная арка с надписью “Добро пожаловать!”. Парк развлечений не отличался большими размерами и, можно сказать, свернулся на площади клубочком, как эмбрион в матке. А сама площадь точно так же поместилась в центре поселка, поселок – посреди степи, так что все это вместе напоминало русскую матрешку. Паркер прошел вдоль импровизированной ограды до арки, потом двинулся туда, где были расставлены палатки, шатры и аттракционы и где счастливым победителям выдавались призы разных цветов и размеров. Увиденное до того его поразило, что он даже не заметил, как неожиданно утих ветер – и не только для местных жителей, но и вокруг него самого тоже. Чуть дальше, за большим молотом-маятником и “гусеницей”, высилось колесо обозрения, хотя сейчас оно застыло в неподвижности, словно часы, ожидавшие, когда их наконец заведут. За колесом располагались качели на цепях, за качелями – карусель с танками, летающими тарелками, лошадками и разными машинками. На самом краю парка был устроен автодром. Чуть поодаль Паркер увидел крытый аттракцион под названием “поезд-призрак”. Сооружение было солидных размеров, с жестяным каркасом, разрисованным привидениями, черепами, вампирами, людьми-волками и скелетами. Ярко-красная вывеска с кровоточащими буквами гласила: “Добро пожаловать на поезд ужасов”. Большой проем, оформленный в виде чудовищной пасти, вел к началу мрачного лабиринта из туннелей и коридоров, по которым двигались миниатюрные вагончики-кабинки. У входа стоял палач в капюшоне, и в одной руке он держал окровавленный топор, а в другой – отрубленную голову. Палач проверял билеты у отважных пассажиров – у тех, кому хватало смелости спуститься в десятый круг ада, заплатив за это всего несколько жалких монет.

Паркера все это привело в полный восторг. Он зашел в бар, где мужчина средних лет, судя по чертам лица боливиец, подметал пол, расставлял столы и стулья и вносил ящики с пивом, спешно готовясь к наплыву клиентов, которые и вправду не заставили себя ждать. Паркер выбрал столик и стал глазеть по сторонам, внимательно изучая каждую мелочь, хотя уже весьма скоро ему захотелось назвать увиденное не столько парком развлечений, сколько парком разочарований, поскольку между аттракционами зияли пустые участки, из чего сам собой напрашивался вывод: какие-то забавы еще не были сюда доставлены или по какой-то причине не смогли занять отведенные им места. И Паркер решил, что лучшим для него завершением этого злополучного дня будет колесо обозрения. Кроме того, созерцание заката с высоты, пожалуй, станет еще и одним из способов обмануть равнину, ведь достаточно подняться на сколько-то метров над землей, чтобы линия горизонта отодвинулась на целые сотни километров. Он купил в кассе билет, наблюдая, как откуда-то неспешно выплывают новые и новые посетители, и вглядывался в суровые лица нефтяников, шахтеров и пеонов из эстансий[3]. Они прогуливались по парку целыми семьями, отработав свои тяжелые смены. Тем временем ярмарка словно по мановению волшебной палочки оживала – еще и благодаря тому, что на фоне приближающихся сумерек вспыхивали яркие вывески и цветные фонарики. Сев в кабинку колеса обозрения, Паркер то взлетал вверх, то падал вниз. И с самой верхней точки он уже мог различить первые, еще робкие, звезды. А ярмарка оттуда казалась пятном света, которое вечер распластал по равнине в окружении квадратных крыш. Разглядел он оттуда не только заправочную станцию, но и свой грузовик, похожий на зверя, брошенного без присмотра и прилегшего отдохнуть. Но колесо быстро вырывало Паркера из тишины, царившей там, наверху, и возвращало в земной мир – где на него обрушивались беспорядочный хор голосов, гомон и смех, а также дым от барбекю и запах жареного мяса.

Полный оборот колеса, во время которого за считаные минуты соседство самых мелких и конкретных деталей сменялось картиной космической бескрайности, приводил Паркера в экстаз. И та же последовательность сцен и картин повторялась при каждом витке. Вдруг Паркер оказался над тиром, где посетители старались с помощью тряпичных мячей поразить плюшевых мишек. В тире стояла девушка – и словно пряталась