Плавучие гнезда - Полина Максимова

– Меня, кстати, посадили на пятнадцать суток за мелкое хулиганство. Так что на свидание мы пошли не сразу, – пошутил я.

– Лев, это не смешно. Это глупо, – покачала головой Анна и передала мне тарелку. Руки у нее были теплые от воды.

– Знаю. Я был дураком.

– Вы и правда думали, что это что-то изменит?

– Если честно, то да. Это было крупное мероприятие. И я видел, как ребята делали это во Франции и в Англии. Я имею в виду, привлекали внимание к экологии через искусство. Нашей организации нужны были деньги. Мы делали реальные вещи. Выезжали на Баренцево море, очищали берег от мусора. У нас были моторные лодки, но мы хотели перейти на парус, чтобы снизить шумовое загрязнение, не беспокоить китов и дельфинов. Наши поездки всегда спонсировали, но в тот год денег нам не дали. Мы открыли сбор, но… Волонтеров мы всегда хорошо набирали, а вот денег никто не давал. Надо было что-то делать. На этой выставке собрались люди обеспеченные, способные купить картину. Я хотел, чтобы они дали денег нам на лодку. Вот и все.

Анна молча подала мне еще одну тарелку.

– Вы поменяли свое мнение обо мне? – спросил я.

– А что вы думаете о том, что происходит сейчас? О затоплениях.

– Знаете, я ведь хотел спасти планету. Но теперь, когда происходит реальная экологическая катастрофа, все, чем я занят – это спасением самого себя.

– В этом нет ничего плохого. Планета все равно останется, никуда она не денется. Умрут только люди.

– И мы сами будем в этом виноваты.

– Вчера ваша жена была молчаливой, сегодня она явно чувствует себя лучше. Вы хорошо спали ночью?

– Думаю, она просто напилась.

– С кем не бывает, – пожала плечами Анна. – Может быть, позовете их в дом? Пока поставлю чайник.

Я положил полотенце на столешницу и пошел на балкон. Лампа на кухне тускло освещала часть палисадника, но Соня с Петром стояли там, куда ее свет не добирался. Я различил их силуэты и два огонька от сигарет, значит, Соня тоже курила. А еще она все смеялась и смеялась, Петр, видимо, был хорошим шутником, раз моя жена так хохотала с ним.

– Эй! – крикнул я им. – Анна зовет вас в дом. Сейчас чайник вскипит.

Я вытирал посуду, пока Анна доставала кружки, чайные пакетики, печенье. Петр с Соней уже вернулись, сидели за столом и продолжали болтать. Когда мы сели за чай, Соня уже успокоилась, щеки ее больше не горели, от нее веяло прохладой туманного вечера и запахом сигаретного дыма.

– Кстати, – сказала она. – В тот же вечер, почти сразу, кетчуп отмыли. Картина была под стеклом. Зато ее удалось продать чуть подороже. Вот это повезло художнику, правда же?

Глава 2

Волнение

Волнение – колыхание воды из-за ветра.

Анна

На следующий день после похорон птицы Петя расспросил у знакомых про подпольный бар и повел туда Льва поговорить с владельцем. Профессиональные бармены им не требовались, потому что смешивать коктейли особенно не из чего, выбор алкоголя совсем скудный. Но Пете пообещали замолвить словечко за нашего гостя, и я даже не знаю, как моему мужу это удалось.

А я должна была сходить с Софией в муниципалитет забрать их выплату и узнать про работу. Мы договорились встретиться в середине дня – обычно в районе обеда всех детей из садика уже забирали.

В то утро привели всего четверых детей, и мы с ними вышли погулять на детской площадке. Две малышки крутили скакалку, через которую никто не прыгал. Еще одна девочка рисовала на асфальте, мальчик у нас тоже был спокойный – сидел в песочнице и строил замок. Вместе с ним в песке копалась вторая воспитательница – Ника. Она была беременна и надеялась, что скоро их с мужем переселят. А я надеялась, что ее беременность как вирус передастся мне, поэтому старалась держаться поближе к ней.

Ника была рыжая, ее тонкие волосы до груди мотало ветром. Она постоянно убирала их за уши, но ветер упрямо вытаскивал пряди, чтобы снова с ними поиграть.

Ника – счастливая женщина. Такая мелочь как ветер не испортит ей прогулку и ее игру с ребенком, потому что у нее самой скоро будет ребенок, потому что ее уже поставили в приоритет, записали в очередь на переселение в самые безопасные районы – подальше от прибрежных. Возможно, их переселят в Москву, Казань или Екатеринбург. Туда переселяют самых счастливых.

Мы с Петей, как бездетная пара, должны были дождаться, когда вывезут всех тех, кто с детьми. И если я не забеременею как можно скорее, то мы с Петей будем как Лев и София эвакуироваться в последнюю очередь, возможно, уже после первых наводнений. И переселят нас скорее всего недалеко от Архангельска, куда-нибудь, где вода тоже не так далеко, но прожить пару лет еще можно. Мы будем ютиться в квартире чужих для нас людей из тех, кто выделит нам комнату, а может быть, в аварийном деревянном доме или в спортивном зале школы. Спортивные залы называют временными пунктами размещения, но в нашем городе никого оттуда пока не расселили, поэтому эти пункты можно назвать постоянными.

Ника подняла на меня глаза и поджала губы. Она опустила взгляд, скользнув им по моему плоскому животу и слегка его поцарапав своим сочувствием. От этого мне стало больно, но я молча стерпела. Ника никогда не хвасталась своей беременностью, никогда не говорила о том, куда и когда их переселят. Ника добрая, тактичная и еще несколько месяцев назад была на моем месте. Я тоже тактичная и не спрашивала Нику, как она собирается жить дальше с человеком, который постоянно ее оскорбляет и однажды даже ударил. Потому что семья сейчас – самое важное.

Ника окунает руки в холодный чуть влажный песок, и я вспоминаю, как копалась в земле, когда Лев нашел мои пальцы своими и коснулся их. Я не сразу поняла, что это. Но когда я почувствовала тепло кожи, я убрала свои руки, потому что это, конечно, было недопустимо.

Я уже тосковала по Пете, хотя он еще не уехал. Теперь я не могла с ним даже нормально попрощаться, потому что рядом все время были они. На завтраках, обедах и ужинах. Я сталкивалась с ними в ванной, на кухне, в палисаднике. Остаться одной или с Петей я могла только в нашей спальне. Это место стало для меня сакральным, я решила, что никогда никто из них не