Сахарная пудра - Маргарита Полонская
— Послушайте, не переживайте. Просто не приходите больше. Это пройдет, поте́рпите несколько недель — и пройдет. Я вызову такси, очень холодно, а вы так легко одеты. Только не приходите больше, вам же хуже будет.
Марина Сергеевна усадила Наденьку на заднее сиденье такси, напоследок повторила:
— Не приходите, потерпите, — и захлопнула дверцу машины.
В такси Наденьку сильно укачало. Она пришла домой и долго держала под струей теплой воды лицо, затем руки. Потом уснула и проспала несколько суток.
А когда проснулась, услышала шум на кухне.
Арина Сергеевна, риелтор, готовила ей куриный бульон.
Глава 7
Всю дорогу Валерия спала. Гнали по трассе сто десять километров в час, нужно было скорее добраться до города, чтобы Валерия почувствовала себя лучше. Когда она просыпалась, ей давали сладкий травяной настой. По вкусу это было похоже на очень крепкий чай с сахаром, в целом приятный. Девочка поправляла на Валерии теплый плед — у той был жар и озноб, ее всю колотило. Она проспала целые сутки. А когда проснулась, увидела в телефоне тридцать пять пропущенных звонков от мамы, сообщения от работодательницы: «Лер, ты чего на смену не вышла? Все ок?»; «Ты очень подвела меня и нашу команду, выйди на связь плиз»; «Жесть просто»; «К сожалению, не сможем больше с тобой работать!» Сообщения от Эдика и Лиды она боялась открывать. Там явно было что-нибудь приятное, заботливое, милое, она прибережет это на потом, сейчас же нужно было выяснить, где она и кто такая Арина. Эти сообщения от друзей у нее в кармане добавят силы и уверенности в себе. Она вспомнила родинку Эдика в форме жука. Заколки-бабочки Лиды. Резко встала с кровати, почувствовала давление в висках. Поискала в волосах голубую бабочку. Еле нашла, открыла рюкзак и положила ее в самый маленький карман.
Арина с девочкой ждали ее на кухне. Арина вязала, девочка читала, водя пальцами по листкам бумаги. На ней были солнцезащитные очки в виде сердечек. Девочка встала и протянула Валерии руку:
— Меня зовут Лукерья. Редкое имя, казалось бы, но нет. У моего одноклассника сестра Лукерья, в нашей поликлинике врач Лукерья Степановна Эртман.
— Я Валерия, рада знакомству.
Арина Сергеевна налила Валерии грибного супа. Суп был в меру горячий, со сметаной и свежей зеленью — укроп и петрушка с огорода. Валерия постеснялась попросить добавки, Арина Сергеевна сама предложила ей еще, и Валерия сразу согласилась. Валерия вспомнила про свое желание научиться вкусно готовить. Она так и не купила себе тот курс, на котором учат готовить из минимума дешевых ингредиентов нечто полезное и простое на всю неделю. Ее кулинарный максимум — омлет из трех яиц и бутерброд с маслом.
Ели молча. После добавки Валерия почувствовала себя сильнее и спокойнее и стала рассматривать платье Арины — ситцевое, с подкладом и поясом. На рукава было пришито несколько длинных стеклянных бусин. Возле ключицы виднелась еле заметная дырочка — не успели наложить заплатку. Арина поставила перед Валерией чашку с чаем — травяным сбором: душица, чабрец, земляника, смородина. На круглом столе лежали вышитые вручную салфетки. Небольшая кухня располагалась на первом этаже маленького кирпичного дома с высокой треугольной крышей. В большой плетеной корзине зрели сливы.
— Мама, давай угостим Валерию моим сливовым вареньем?
— Почему нет, доставай.
Лукерья встала и медленно прошла семь шагов в сторону выступа в стене, там на полотенцах стояли литровые банки свежесваренного сливового варенья, пузатые банки с вишневым и вытянутые полторашки с малиновым конфитюром. Лукерья выбрала литровую банку.
— Откуда вы знаете Марину Сергеевну? — спросила Валерия.
Арина вышла из-за стола и открыла дверцу кухонного шкафчика, достала оттуда тонкий альбом с фотографиями на толстых засаленных страницах. Положив его перед Валерией, она пальцем указала на групповое фото: мужчина, женщина, четверо детей стоят на выходе из родильного дома. Старшие мальчик и девочка лет восьми-девяти и две маленькие девчушки, одна на руках у отца — ей годика два, вторая, совсем еще малышка, завернутая в кулек, на руках у женщины. Палец Арины переместился на кулек с младенцем.
— Это я. — Затем на двухлетнюю хмурую малышку, которую привезли сюда и заставили фотографироваться, а она хотела остаться дома или чтобы ее отвезли на дачу ловить божьих коровок и других насекомых, хотела рассматривать их. — А это твоя мама. Многие считали нас двойняшками, так похоже нас наряжали в детстве. Мама покупала нам одинаковые платья, бабушка вязала одинаковые шапочки разных цветов. Мы были не очень похожи друг на друга и, главное, совсем не похожи на родителей. Уже потом, много лет спустя, я нашла старый бабушкин альбом и обнаружила там фотографию прабабушки, я ее копия, а Марина — копия прадеда, мужа этой самой прабабки. — Арина Сергеевна перелистнула альбом на нужную страницу и показала черно-белый снимок с рваными краями. — Нам все всегда говорили, что мы не похожи на родителей. Я любила сочинять, что на самом деле мы с Мариной — реинкарнация предков, через поколения. Они жили в страшное, голодное время, и им дали шанс переродиться, чтобы наесться досыта и пожить в здоровом теле, без необходимости тяжело работать. Мы всегда были вдвоем, часто, особенно в раннем детстве, ходили за руку.
— Зачем вы мне все это рассказываете?
Я не хочу ничего знать ни о ней, ни о вас.
— Я не общаюсь со своей сестрой уже много лет. Предполагаю, что ты тоже не просто так ушла из дома. — Арина Сергеевна посмотрела на Валерию с сочувствием и нежностью. — Будешь на ужин теплое молоко? Мы покупаем у соседей, у них свое хозяйство.
— Спасибо, до ужина я не останусь. — Валерия встала из-за стола и пошла обратно в комнату.
Лида прислала ей фотографию своего нового рисунка — они с Валерией летом сидят на траве и разгадывают кроссворды. Далее шли вопросы от Лиды: «Как твое здоровье?»; «Чем занимаешься?»; «Пришлешь румтур?» Валерия поставила реакцию — красное сердечко на рисунок, на вопросы ответила коротко: «Пока занята, скоро напишу!»
Сообщение от Эдика было удалено. Оно не отображалось на странице переписки, просто отсутствовало. Хотя Валерия точно видела уведомление. Может, он больше не хочет общаться? Ну а зачем, реально, общаться, если они больше никогда не увидятся?
Она почувствовала, что сейчас начнется превращение.
Если раньше она полностью отключалась
