Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

– Не знаю. И не болтай, как вчера. Про других гостей – ни слова. Она скоро очнется, так что держи язык за зубами.

В ту же секунду женщина моргнула, пришла в себя и с легким недовольством спросила:

– Тебе сколько лет? Ты школьница еще?

Женщина напрочь забыла, что спрашивала дорогу домой, и Чхэи отчего-то стало ее жалко. Однако вопрос гостьи заставил ее скривиться – ей опять занизили возраст. Она всю жизнь была маленькой и хрупкой, и ее часто принимали за ребенка. Чхэи откашлялась и выпрямилась, стараясь казаться выше и взрослее.

– Нет, мне уже девятнадцать. Я почти студентка.

– Ой, прости меня. Выглядишь очень молодо.

Чхэи смущенно улыбнулась и кивнула: «Все в порядке».

– Я ведь сразу подумала, что не может такая малышка сидеть здесь, да еще в такое время. А теперь смотрю на тебя, и дочка вспоминается. Эх, с возрастом перестаешь уже что-либо понимать.

В этот момент Чхэи пристально вгляделась в лицо женщины. С первого взгляда ей можно было дать тридцать с небольшим, но вблизи стали заметны глубокие носогубные складки, морщинки у глаз. Возраст выдавал себя. Чхэи сразу забыла про свою обиду.

– Ваша дочка, наверное, еще в средней школе? – осторожно спросила она.

– Да нет, я рано родила. Она всего на пару лет старше тебя, – объяснила гостья. – Обычно я так не делаю, но дай немного похвастаюсь. – Женщина наклонилась ближе и понизила голос: – Она в олимпийской сборной. Слыхала про спортивную гимнастику?

Чхэи не удержалась и недоверчиво вздохнула. Вчерашняя посетительница – сама спортсменка сборной, а сегодня мать такой же спортсменки? Если это совпадение, то уж слишком невероятное.

– Я бы показала фотографию, да под рукой нет, – проворчала женщина, порылась в карманах и покачала головой. Несмотря на это, на ее лице сияла улыбка, а в уголке губ четко проступила продолговатая ямочка. – Я ведь тоже когда-то была известной спортсменкой, она в меня пошла. Мы хоть и не очень симпатичные, но зато спортом брали всегда.

– Ну, если ваша дочь на вас похожа, то, судя по всему, она та еще красавица, – невинно ответила комплиментом Чхэи и скользнула взглядом по правой щеке собеседницы. Там ямочки не было. Прямо как у вчерашней гостьи, у женщины ямочка была только с левой стороны. Чхэи внутри себя ликовала, ведь она наконец догадалась.

– Правда? – расхохоталась женщина. – Ну да, королевой красоты я не была, но признаний-то сколько получала, ой… – От смеха у нее выступили слезы, и она поспешно их вытерла. – Да уж, в молодости ни разу комплиментов таких не делали, а теперь, когда пришла пора помирать, услышала наконец.

Гостья произнесла эти слова в шутку, но Чхэи даже не улыбнулась.

– Зачем вы так говорите? Вы же еще вон какая крепкая.

– Я-то лучше всех знаю свое тело. И знаю, что времени у меня осталось немного, – возразила ей женщина все с той же улыбкой, будто говорила не о приближающемся конце, а о чем-то повседневном.

Чхэи, взглянув на эту улыбку, вдруг ясно вспомнила заплаканное лицо ее дочери.

– Подумайте, каково это вашей дочке слышать.

– А что поделаешь, если это правда? – решительно отрезала гостья, однако затем последовал короткий, горький вздох. – Конечно, ей больно. Но прятать эмоции она свои совсем не умеет. Заплакала бы уж лучше. А то ведь она только злится с таким выражением лица, будто вот-вот разрыдается, – смотреть невозможно.

– Какая дочь станет рыдать перед больной матерью?

– Да, все девочки такие. Я ведь тоже все свое детство только и делала, что притворялась сильной. Рано повзрослела, потому что мать одна осталась после развода. Но для своей дочки хотела стать мамой, на которую можно опереться. А она оказалась вся в меня, «взрослый ребенок». Снаружи – кремень, а внутри – мягкая, но упертая. Когда я умру… – Женщина осеклась.

Уж слишком знакомыми прозвучали для Чхэи эти слова, и она вдруг вспыхнула:

– Ваша дочка сильная. Может, вам не всегда так кажется, но это правда.

Женщина сложила ладони, кончиками пальцев коснулась носа и уставилась на Чхэи.

– Ты видела мою дочку?

– Конечно, – Чхэи изо всех сил старалась не смотреть в сторону хозяина Чэ, который уже метал на нее свирепые взгляды, – много раз. По телевизору, – выкрутилась она. – Я к тому, что ведь мамы тоже когда-то были дочерями, должны понимать, что у них на душе. Какая девочка будет счастлива, наблюдая, как мама всю себя без остатка посвящает ей? Она только и будет думать: «Вот бы мама увидела, что я справляюсь сама, что я сильная. Вот бы она пожила хоть немного для себя».

Женщина, кряхтя, достала что-то из-под кофты.

– Я, только когда сама мамой стала, все поняла. Нет: дочери-то своих мам никогда понять не смогут, как мы их. Я для себя пожила достаточно.

Она сняла с шеи цепочку и протянула Чхэи. На ней висела медаль – золотистый кружок с выбитой на нем цифрой «1», по кругу украшенным венком из лавровых листьев. Медаль была легкой, а на металле уже виднелись царапины, местами облезла позолота. Всего лишь игрушка.

– Это мой самый ценный трофей. На школьных соревнованиях у дочки был забег родителей. Мы вышли в финал. Были из всех финалистов последними, но я их обогнала и пришла первой. Подумала тогда: «А я еще не всю форму растеряла». Так приятно было!

– Но ведь у вас должны быть медали за вашу спортивную деятельность? Настоящие.

– Ой, сдались они мне. – Гостья расплылась в улыбке, показались верхние зубы. – Дочка то же самое про них говорит постоянно. А для меня все спортивные награды вместе не стоят этой одной. Вот она – настоящая медаль.

Она застегнула кофту и повесила медаль на шею поверх нее. Металл уже давно потемнел, но на фоне черного материала ее спортивного костюма будто бы даже светился изнутри.

– Я ведь повесила ее прямо у входа. Когда дочка маленькой была, радовалась. А подросла – начала сердиться: мол, убери эту игрушку, повесь что-нибудь стоящее. Смешно же. Что мне с этих «стоящих» наград? Вот эту можно получить, только если ты мама моей дочурки. Эта золотая медаль – одна-единственная во всем мире.

«Единственная», – мысленно повторила Чхэи, будто пережевывая эти слова. В этот момент хозяин Чэ как раз подал лапшу, рядом поставил и маленькую пиалу с красным шариком.

– Ох, еще одну тарелку давай. Я заплачу за девочку, – сказала женщина и, жалостливо взглянув на Чхэи, опустила руку ей на плечо.

Но Чхэи резко отвернулась. Ей казалось, что если она хоть на секунду взглянет на кристаллик, то он снова ее околдует. Она крепко зажмурила глаза. Ее голова сама собой