Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела
Паркер подъехал к тем вагонам, где были устроены загоны для скота и птичники. Там же, в открытой при них лавке, он купил несколько кусков мяса. Потом заглянул в вагон-булочную и запасся хлебом, тесто для которого своими мозолистыми и морщинистыми руками замешивала старуха.
– Донья Энкарнасьон!
– Паркер, дорогой, опять добрался до нас! Ну а теперь куда тебя несет? – обрадовалась она, узнав его и улыбаясь беззубым ртом.
Каждый раз, когда Паркер попадал на эту заброшенную станцию, он обязательно что-нибудь покупал у старухи, даже если ему ничего не было нужно, просто ради удовольствия поболтать с доньей Энкарнасьон, и ради такой встречи он порой мог сделать крюк.
– Да ведь я летаю туда-сюда как вольный ветер. А сейчас разыскиваю парк развлечений. Не проезжал он тут? Не видали, случайно?
– Только вчера проехали какие-то грузовики, небось те самые. А направлялись они вон туда, на юг, – отозвалась старуха, махнув рукой вдоль дороги.
– А Старший Лейтенант Лопес далеко отсюда?
– Пара дней, если без ветра. Езжай все время прямо, завтра поверни налево, потом увидишь большой холм, от него – опять налево, а оттуда еще полдня пути, если брать на глазок.
Утром после легкого завтрака Паркер покинул поселок, надеясь наконец-то нагнать луна-парк. Он вел машину, раскинувшись на сиденье, держа в руке сигарету, взбудораженный роем назойливых мыслей. В тот же день, когда солнце уже село за тучи, он увидел на обочине несколько грузовиков. Водители жарили на углях недавно забитого барашка. Они вели себя вполне дружелюбно, и он спросил, нет ли у них каких сведений о передвижном парке, который как раз в эти дни должен был проехать мимо них на юг.
– Да, только вчера они здесь нарисовались, но не думаю, чтобы ехали в Старшего Лейтенанта, – стал объяснять толстый мужик в темном пончо, похожий на индейца мапуче.
Он производил впечатление человека разумного, поэтому Паркер вышел из кабины.
– А почему вы не думаете, что они ехали именно туда? – поинтересовался он, хотя полагал, что боливийцам не было никакого резона его обманывать.
– Потому что там им ничего не светит, там как есть пусто, безнадежное место. Я бы на их месте выбрал Капитана Сосу, это на западе, за рекой Смирной. И скорее всего, они теперь уже в Капитане, – ответил толстяк, пряча руки под пончо.
Паркер удивился:
– А вы считаете, что в этом Капитане Сосе что-то есть?
– Конечно! Там живет двоюродный брат моей жены!
“Так, начинается”, – подумал Паркер, призывая на помощь все свое терпение, чтобы выдержать очередной дурацкий разговор.
– Несколько лет назад брат потерял работу и наконец нашел себе место именно там, – стал объяснять толстяк с самым серьезным видом.
– А… – отозвался Паркер с притворным интересом.
– Только вот платят ему не слишком щедро, – печально добавил индеец.
– А… – повторил Паркер, уже жалея, что заговорил с ним.
Но толстяк тотчас обратился к своим товарищам, спрашивая, не знают ли чего-нибудь они. И все, словно только и дожидались подобного случая, начали пространно рассуждать, какие именно места больше подходят для разъездного луна-парка. Каждый приводил свои аргументы.
– В Патагонских Андах климат мало годится для таких забав, там выгоднее строить супермаркеты, – заявил один, говоривший с непонятным акцентом и одновременно щедро мазавший барашка непонятным соусом.
– А в Капитане Сосе живут жуткие скряги, к тому же они там все как один какие-то квелые и унылые, словно им не до веселья, поэтому куда выгоднее было бы поехать в Глубокую Гавань и открыть там бордель, – вмешался другой мужчина, высокий, худой и сутулый, который пил сейчас мате. И он махнул рукой непонятно куда.
Паркеру показалось, что добром этот обмен мнениями не закончится и лучше будет, пока не поздно, убраться отсюда подобру-поздорову. Он хорошо знал, как легко самые невинные споры перерастают у таких людей в жестокий мордобой. И поспешил объяснить, что вопрос этот для него не столь уж и важен, но было уже поздно: ему принесли стул, и кто-то пошел за тарелкой и стаканом. А обиженный толстяк повысил голос, чтобы доказать свою правоту:
– Нет, вы меня послушайте! Двоюродный брат моей жены живет в Капитане Сосе, а он, да будет вам известно, всегда был человеком веселым и щедрым. Что же касается борделя в Глубокой Гавани, то открывать его там, уж поверьте мне на слово, нет никакого смысла, поскольку местные бабы и без того все до одной – самые что ни на есть шлюхи.
Водитель, который до сих пор стоял в стороне и разжигал угли, размахивая над ними картонкой, подошел к говорившему и, ткнув тому в грудь почерневшим пальцем, потребовал взять свои слова обратно:
– У меня сестра живет в Глубокой Гавани, а она женщина порядочная, и я никому не позволю называть ее шлюхой, потому что шлюхи, то есть заподлинные шлюхи, обитают в Северном Мысе.
Но теперь уже мужчина, мазавший барашка соусом, подскочил к нему, не выпуская из рук кисточки, с которой капало масло, и заявил:
– Правда твоя! Лучшие бабы, шлюхи они или нет, обитают в Северном Мысе – вот там люди, честно вам скажу, жить умеют, и там можно открывать все что угодно – хоть бордель, хоть цирк, хоть универмаг.
Атмосфера быстро накалялась и градусом уже не уступала углям под барашком. Дальнобойщики яростно спорили, хотя их перепалка никакого отношения не имела к вопросу, заданному Паркером. На поверхность тотчас всплыли старые обиды и денежные счеты. Паркер все еще пытался как-то их утихомирить, но его уже никто не слушал. Среди шума и воплей толстый мапуче неожиданно задрал свое пончо и вытащил из-под него что-то, что все приняли за оружие, поэтому после минутного молчания участники ссоры, включая Паркера, попятились назад. А толстяк стал наскакивать на типа с кисточкой. Покраснев от гнева, он вынул из свертка пачку денег и швырнул ему часть в лицо, а часть под ноги с криками:
– Вот, бери все, что я тебе задолжал! И засунь эти деньги себе в одно место!
– Сучье отродье! – взвился оскорбленный, но так неловко взмахнул кулаком, что не устоял на ногах и упал.
Следом оба начали пихать друг друга и хватать за рукава, так что, видимо, было уже не избежать и серьезной драки. Тем
