Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

– Дураки здесь, как я уже сказал, обычно за все платят дорого, но вам моя работа обошлась почти даром, вы получили от меня хорошую скидку, так что не жалуйтесь, – пробормотал механик, пересчитывая купюры.

Паркеру очень хотелось послать его куда подальше, но он сдержался: механик, даже такой наглый, как этот, всегда бывает нужен на коварных южных трассах, от которых можно ждать любого подвоха. И тогда без помощи мастера не обойтись. Поэтому Паркер на прощание пожал ему руку.

– А у меня и не было ни малейшего намерения гоняться за этим луна-парком, я спросил из чистого любопытства, – непонятно зачем принялся объяснять он.

– Счастливого пути, мы с вами наверняка еще встретимся.

– Очень надеюсь, что нет.

– Не будьте таким оптимистом.

Время спустя Паркер снял свой лагерь, переоделся и снова разложил карту, но теперь, рассмотрев маршрут более внимательно, обнаружил, что место, названное боливийцами, действительно существует, правда, довольно далеко отсюда, а значит, механик по какой-то загадочной причине его обманул – судя по всему, просто не захотел, чтобы водитель догнал парк развлечений. И если его издевательские шуточки Паркер еще смог вытерпеть, посчитав их частью своеобразного местного фольклора, то явный обман – нет, ни за что, и поэтому решил сейчас же потребовать у механика объяснений. Он вернулся к трейлеру с картой в руках и показал механику, возившемуся со своими инструментами:

– Значит, вы говорите, что никакого Лейтенанта Лопеса не существует?

Механик не понял, о чем он толкует, и ответил на удивление спокойно:

– Нет, конечно, чем хотите могу поклясться.

– Ну а это что? – И Паркер развернул перед ним карту.

Тот взял ее и довольно долго изучал.

– Смотрите сами, тут ведь ясно написано: Старший Лейтенант Лопес, и такой поселок действительно есть, а ехать надо вон туда, вон в том направлении, – наконец сказал он, мотнув куда-то головой и продолжая заниматься своим делом.

– А разве это не одно и то же? – заорал Паркер.

– Нет, разумеется. Попробуйте назвать старшего лейтенанта просто лейтенантом и сразу увидите, как он оскорбится.

– До чего же вы все мне осточертели! – опять закричал Паркер, едва справившись с желанием схватить механика за грудки. И остановился лишь в самый последний момент, когда кто-то просигналил ему из проезжавшего мимо грузовика.

– Чего вы беситесь? И по-моему, так больше злитесь на себя самого.

– Я злюсь на того, на кого хочу, – ответил Паркер уже более спокойным тоном, но потом ему пришло в голову, что тут механик, пожалуй, прав, и это раздосадовало его еще сильнее.

Несколько часов спустя грузовик Паркера быстро и бесшумно катил по пыльной трассе, пересекавшей территории, где были рассыпаны нефтяные скважины. Над скважинами ритмично поднимали и опускали свои клювы вышки, словно птицы, долбившие останки неведомого животного. Затем Паркеру встретилось несколько хуторов с домами из неоштукатуренного кирпича, подчас еще не достроенными и окруженными строительным мусором.

– Я злюсь на того, на кого хочу, и никому не позволено указывать мне, на кого я должен злиться, а особенно какому-то механику, – раздраженно бурчал Паркер, обращаясь к своему отражению в зеркале. Это зеркало было ему необходимо еще и для того, чтобы время от времени убеждаться, что он по-прежнему существует на свете, и чтобы восстанавливать некие представления о себе самом, которые порой терялись в царившей повсюду безмерности. Он четко знал, что нынешнее раздражение было связано с событиями последних дней, а прежде всего – с девушкой по имени Майтен. Да, они с ней обменялись всего несколькими словами, но каждое было важным и полным глубокого смысла. Паркер и его отражение вдруг посмотрели друг другу в глаза и, не сговариваясь, постановили, что, дабы примириться с самим собой и вернуть себе ощущение внутренней гармонии, просто необходимо немедленно двинуться в сторону Старшего Лейтенанта Лопеса, чем бы это ни грозило им в дальнейшем.

– Ну и как я все-таки должен поступить? Ехать туда или нет? – спросил он у зеркала и стал ждать ответа.

Но зеркало впилось взглядом в его лицо, а потом уставилось на степь, бегущую вдоль трассы, словно надеясь получить подсказку оттуда.

Еще через несколько часов грузовик поравнялся с домиками на колесах, в которых жили дорожные рабочие. Там же стояла ремонтная техника, а топливные баки оставляли на светлой земле бензиновые пятна. Вдалеке нефтяные вышки так же поднимали и опускали свои клювы, добывая темный сок из подземных рек. Еще несколько километров спустя Паркер уже со скоростью пешехода съехал на обочину, у которой разбил себе стойбище цыганский табор, расставив по полю крытые брезентом кибитки, машины, домики на колесах и маленькие грузовички. Надо добавить, что на любой из здешних дорог можно было натолкнуться на такие вот таборы: цыгане кочевали с места на место, раз за разом повторяя издревле устоявшиеся и отпечатанные у них в крови маршруты. Они были людьми ветра, и для всего их племени степные ураганы давно стали естественной средой обитания. Цыгане сразу узнали грузовик Паркера и громко приветствовали его из своих кибиток. Он высунул одну руку в окно, а другой стал жать на клаксон. Игравшие в футбол прямо посреди шоссе ребятишки побежали рядом с машиной, хохоча и что-то выкрикивая, они крутились почти у самых колес, купаясь в густых тучах пыли. Паркер остановился и выпрыгнул из кабины, прихватив пакеты с конфетами, которые начал раздавать, не дожидаясь, пока их вырвут у него из рук. Это был тот редкий момент, когда он по собственной воле покидал башню одиночества, чтобы раствориться в этой пестрой человеческой фауне, чьих представителей только и считал своими ближними.

– А вы не видели бродячего парка развлечений, не проезжал он мимо вас? – спросил он ребятишек, которые были заняты дележкой трофеев и плохо его слушали.

Тем не менее в ответ кто-то махнул в одну сторону, еще кто-то – в противоположную, а кто-то равнодушно пожал плечами.

Паркер решил размять ноги и немного погонял с ними мяч, но надолго его не хватило, так как особый зуд заставлял его спешить, хотя он и сам толком не знал, что предпримет дальше. Покинув табор, он через несколько часов увидел железнодорожную станцию, где на мертвых рельсах стояли десятки брошенных вагонов, которые равнина мало-помалу заносила песком и укрывала зарослями травы и кустарника. Семьи рабочих с нефтяных скважин приспособили вагоны себе под жилье, и со временем тут образовалось оживленное поселение со своими улицами и маленькими площадями, где старый резервуар с водой считался чем-то вроде центрального монумента. На краю поселка застыли паровозы, словно заблудившиеся во