Главный врач - Нина Викторовна Романова

– У нас случилась катастрофа! – ответил Марк. – У Марика есть отец!

– Какой отец? – не понимая, переспросила Людмила и тут же, осознав абсурдность своего вопроса, воскликнула: – Биологический отец?! Он разыскивает Марика?!

– Он хочет его забрать, – упавшим голосом ответил Тёткин.

Недалеко от Людмилы Борисовны раздавался детский смех, Марк отчётливо слышал и зрительно представил мальчика – его Марика!

– Марк Давыдович! Нельзя впадать в панику, – спокойным, ровным голосом начала Люда, – мы сейчас же подключим юристов и возьмём ситуацию под контроль.

– А что если мне с ним уехать? – не слушая, спросил Тёткин. – Просто исчезнуть, раствориться? Они никогда нас не найдут.

– Марк Давыдович! – попыталась прервать его Кунцева.

– Необходимо срочно изменить его фамилию! И усыновить! – продолжал размышлять вслух мужчина.

– Марк! – начальственным тоном прикрикнула Людмила. – Возьмите себя в руки! Вам никуда не нужно бежать! Мы сделаем всё возможное, чтобы Марик остался здесь!

Тёткин, не отдавая отчёта в том, что делает, отключился.

– Возможное? – он стоял посередине кабинета и продолжал говорить сам с собой. – Возможное? А как насчёт невозможного?

И вдруг вероятность потери ребёнка предстала перед ним настолько отчётливо, что страх, словно большой мыльный пузырь, раздувшийся до критического объёма, неожиданно лопнул и растворился, а на его месте в душе начала расти ярость.

– Отнять ребёнка! Ребёнка, которого я вырастил! Которому помог появиться на свет! Который составляет смысл моей жизни!

Марк подошёл к окну, набрал телефон Полины и сказал:

– Встречаемся у меня в кабинете. Срочно! Оставь все дела.

Глядя на угрюмую зимнюю картину за окном, Тёткин рассуждал, как жизнь меняет планы, не считаясь с нашими интересами и намерениями. Казалось бы, наконец всё устроилось: Марик подрос, работа начала спориться, и вот среди полного, заслуженного тяжёлым трудом благополучия разверзлась новая пропасть, через которую нужно перешагнуть.

Он понимал, что именно неожиданность случившегося представляет препятствие непреодолимым, но страх перед этим новым испытанием, которое он должен пройти вместе с сыном, заставлял его сердце биться чаще. Ему казалось, что любая другая проблема была бы сущим пустяком, что он предпочёл бы иметь дело со всем чем угодно, только не с угрозой потерять мальчика, но, к сожалению, судьба обычно не даёт нам выбора.

Через час Тёткин уже беседовал с Карасёвой, которая по совету Кунцевой привела с собой специалиста по семейным вопросам.

– То есть Антонина на момент рождения сына находилась в браке? – спросила консультант и сделала пометку в блокноте.

– По-видимому – да, я точно не знаю, – ответил Тёткин.

– Это нужно уточнить, – кивнула юрист Карасёвой. – У мальчика фамилия матери, но отчестве ваше? – снова обратилась она к Тёткину.

– Совершенно верно.

– Вы записаны отцом?

– Нет, только отчество.

– Кто назначил вас опекуном?

– Мать ребёнка. В завещании было сказано, что в случае её недееспособности Марк Давыдович назначается опекуном, – уточнила Карасёва.

– Насколько я знаю, Тони Голд была владелицей крупной компании. Вы имеете полномочия касательно финансового завещания?

– Всё принадлежит сыну, – покачал головой Тёткин. – Распределением финансов занимается совет директоров. На содержание ребёнка выделяется небольшая ежемесячная сумма.

– Марк не имеет касательства к капиталу или прибыли компании, – уточнила Поля.

– Это очень хорошо, – сказала консультант.

– Почему? – не понял Тёткин.

– Потому, что если муж Антонины хочет заполучить мальчика, надеясь распоряжаться деньгами компании, то у него ничего не выйдет.

– Очень хорошо, – согласился Марк и, вытащив платок из кармана, промокнул лоб.

– Мне нужно больше информации, – продолжала юрист, – я составила список вопросов. – Она протянула листок бумаги Карасёвой.

– Да, конечно, я всё выясню, – ответила та.

– Давайте свяжемся к концу недели. Если вы успеете раньше – звоните.

Она поднялась, застегнула портфель с бумагами и, пожав руку Марку и кивнув Полине, удалилась.

– Она очень грамотная дама, – уверенно заявила Карасёва, – не переживай. Всё устроится.

Марк, снова охваченный приступом страха, молча вышел из кабинета.

– Марк Давыдович, – подбежали к нему два студента, – у нас преподаватель заболел, что нам делать?

– А кто у вас преподаватель? – спросил Марк.

– Сиротин.

Тёткин на мгновение задумался.

– Так, через пять минут всем собраться возле ординаторской, – распорядился он и направился к Новикову.

Заведующий отделением функциональной диагностики говорил по телефону. Увидев главного, он махнул рукой в сторону кресла и, наскоро завершив диалог, обратился к Марку:

– Чем могу помочь?

– Требуется чем-то занять студентов. У вас есть время?

– У меня нет, но вот Нина Викторовна уже закончила приём, и мы можем попросить её поработать преподавателем, она не откажет.

– Попросите, пожалуйста, от меня лично, – кивнул Марк. – И вы, случайно, не в курсе, что произошло с Сиротиным?

– Подозревают пневмонию, – ответил Рудик, – надо спросить у Юры, они созванивались.

– Так я направлю студентов к Лето? – уточнил Тёткин, выходя из кабинета Новикова.

Тот кивнул в ответ, снова берясь за телефон.

Марк заглянул в ординаторскую. На удивление там никого не было. Он зашёл, закрыл за собой дверь и набрал номер Кунцевой.

– Алё! – сразу отозвалась она, видимо, ожидая звонка.

– Как Марик? – спросил Тёткин.

– У нас всё хорошо, – ответила Людмила, – новости есть?

– Пока ничего не ясно, Полина будет собирать информацию. – Марк помолчал. – Я, наверное, сейчас приеду, – сказал он, – от меня здесь всё равно сегодня никакого толку.

– Да, приезжайте, мы через полчаса будем обедать, потом укладываться спать, – уточнила Люся.

Тёткин выключил телефон и, выйдя из ординаторской, отправился в приёмную.

– Наташа, я уезжаю, возможно, вернусь через пару часов. Если что-то срочное – звоните, – предупредил он.

Дойдя до парковки, Марк сел в машину и захлопнул дверцу. Прикрыв глаза, он словно в замедленном темпе, кадр за кадром присматривал свою жизнь с момента появления Марика на свет. Вот та сумасшедшая ночь, когда Антонина явилась в клинику и родила практически у порога… Вот он идёт с ней на бизнес-встречу… Кадры сменяли друг друга всё быстрее и быстрее… Вот он впервые остался с Мариком… Вот Марик заболел… Вот Тоня попала в аварию…

Здесь мелькание кадров прекратилось, и яркий свет, словно плёнка в кинопроекторе оборвалась, ударил в глаза. Тёткин прикрыл лицо рукой. Это только казалось, что боль прошла, на самом деле она лишь отступила на шаг под давлением ежедневной суматохи и калейдоскопа забот. Затаилась, не желая отпускать Марка, и ждала момента, чтобы накатить волной, перемывая каждый камушек-воспоминание, делая их ярче и болезненнее.

Время не лечило или его прошло недостаточно много? Но где эта мера, чтобы определить критическую массу страданий и сказать: «Хватит!»? И что случится тогда? Сотрётся и потускнеет память, перестав различать, что важно, а что второстепенно? Или сердце, не в состоянии выносить эту возвращающуюся боль, откажется сопротивляться и остановится?

Марк вдруг подумал о Кунцевой. Ведь она