Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

Майтен схватила кухонное полотенце, скомкала и швырнула в лицо мужу, но он ловко увернулся и продолжал хрипло хохотать, то и дело откашливаясь. Она обожгла его взглядом:

– А почему бы нам в таком случае не сменить маршрут? Мы едем все дальше на юг – и становится все холоднее, а люди становятся все беднее и угрюмее. Разве нельзя попытать счастья в каком-нибудь крупном городе, где жизни побольше?

– Скоро начнется сезон стрижки овец, и работы хватит всем. В конце недели пеоны обычно получают деньги и мечтают поразвлечься вместе со своими семьями. Поэтому нам и надо ехать именно туда, еще дальше на юг, – сказал Бруно, глядя на шахматную доску и обдумывая следующий ход. Потом с победным видом съел белую королеву черной пешкой.

– Шах, – воскликнул он и грубо схватил жену за локоть.

Она посмотрела на него с откровенным презрением:

– В прошлом году ты говорил то же самое – и что? Никакие пеоны к нам не пришли – ни пеоны, ни их семьи.

– А откуда мне было знать, что чертов вулкан вдруг возьмет и все там у них засыпет пеплом?

– Да, конечно, виноват во всем вулкан, а в следующем году случится затмение солнца, – возразила Майтен, но только чтобы позлить мужа.

И Бруно уже действительно начал терять терпение:

– Погибло много животных, люди остались без работы. Зато в этом году мы будем купаться в деньгах. А потом отправимся на побережье, когда начнут возвращаться корабли, ведь рыбаки повалят на берег с целехоньким заработком. И дела у нас наладятся, это точно.

Майтен резко повернулась к нему:

– На побережье? Значит, опять на юг? Но ты обещал, что после сезона стрижки овец мы повернем назад.

Бруно приподнялся и протянул руки, стараясь схватить жену, что было нетрудно в их тесном жилище, потом встал у нее за спиной и начал целовать в шею.

– А не пора ли поменять правила игры? Вот тогда и посмотрим, кто победит. И пешка запросто съест королеву, – сказал он, кладя руки ей на грудь.

Но Майтен оттолкнула его:

– Нет уж, что касается вот этой игры, тут правила буду устанавливать только я. Пока у нас не появится новый помощник, можешь ко мне не подкатываться. Я должна работать в парке, готовить еду, стирать…

– Пойми, сейчас это никак не получится, но я буду помогать тебе в тире, – предложил Бруно, смягчая тон почти до вкрадчивого. Он опять попытался обнять ее. – И вообще, по крайней мере на это вполне хватит и меня одного, любовь моя.

– Ага, теперь я стала твоей любовью. А кто тебе твердил, что тут нас ничего хорошего не ждет и лучше остаться в том поселке, – сказала она, резко отпихивая его двумя руками.

Майтен уже давно перестала бояться своего мужа, как и слепо подчиняться его воле. Терпение ее постепенно таяло, но она знала, каким бешеным он порой становится, и старалась попусту с ним не спорить. Когда-то она решила, что пойдет на все ради спасения своего брака, однако теперь от былой любви не осталось и следа. Их союз, по сути, дышал на ладан, и ей оставалось лишь придумать, как жить дальше. Пока она не могла уйти от Бруно – у нее не было не только денег, но и моральных сил на то, чтобы покинуть парк развлечений и этот дом на колесах, единственный ее дом, дававший ей крышу над головой. А ведь там, снаружи, были вулканы, которые на долгие недели погружали степь во мрак, были реки, которые выходили из берегов и делали дороги непроходимыми, были ураганы, засухи и наводнения, когда бурные потоки уносили неведомо куда даже скот, были мощные снегопады, жестокие зимы и вялые весны, а она, Майтен, считала себя частью всего этого. С западных гор медленно сходили ледники – и начинали дуть сильные ветры; на востоке все зависело от океана – сезоны лова, капризные приливы и отливы, оставлявшие на берегу скелеты китов и морских львов. Там, куда ни брось взгляд, он облетит вокруг света над рычащими волнами и вернется к тебе с другой стороны, ни в одной точке так и не коснувшись земли. Часть планеты, расположенная там, внизу, была настолько от всего удалена, что местные люди в утешение себе называли ее “краем света”, словно хотя бы это давало им повод для гордости. И Майтен безотчетно знала, вернее, смутно ощущала, что тоже целиком принадлежит к этому миру, поскольку тут она родилась и выросла. И подчинялась тем же законам, что вся здешняя фауна, вся здешняя флора, только вот впредь не желала смиряться с такой участью. Безродная пустыня подавляла ее, необъятные просторы разъедали душу. Она воображала себе другую жизнь, по крайней мере другие пейзажи, даже если жизнь среди них окажется почти такой же. Однако ей нужен был какой-то внешний толчок, нужно было, чтобы что-то сдвинуло ее с места, как шахматную фигуру на доске, – и тогда она покинет ярмарку и уйдет от Бруно. А пока можно было утешать себя мыслью, что такой час когда-нибудь настанет – например, после очередной дикой сцены, устроенной мужем.

– Ты хочешь сказать, что нам лучше было бы остаться там, в нашем поселке? Но там мы подыхали с голоду после того, как закрылся спортзал! Меньше всего они желали брать уроки бокса! И мне оставалось разве что колотить кулаками по воздуху, – все больше распалялся Бруно.

– Да, а еще ты напивался, целыми днями жаловался на судьбу и накручивал себя. И кулаками привык колотить не только по воздуху. – Майтен закатала рукав и ткнула пальцем в синяк повыше локтя.

– Я работаю с утра до ночи как проклятый. И имею право иногда пропустить стаканчик.

– А я больше не могу выносить такую жизнь, Бруно. Да это и вообще не жизнь, ведь нам даже на еду уже с трудом хватает.

Бруно с силой выдохнул, схватился руками за голову и заорал:

– А ты уверена, что в Буэнос-Айресе нам повезет больше? И что ты станешь там делать? В лучшем случае мыть посуду и застилать постели!

– И это будет ничем не хуже того, что мы имеем сейчас!

Бруно взревел и ударом кулака разбил дверь шкафа. Майтен заслонилась руками, так как знала, что после шкафа настанет ее черед. Она проскользнула мимо мужа, швырнув фартук ему под ноги, и выскочила из домика. Потом быстро и решительно зашагала в сторону ворот. Тем временем Эбер и Фреди готовили к запуску поезд-призрак и доставали из ящиков