Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела
Майтен пересекла городок насквозь, и теперь, когда перед ней лежала голая степь, что-то в душе у нее дрогнуло. Потом сильно закружилась голова, в глазах потемнело, а в памяти замелькали картины из прошлого – из совсем далекого детства, когда она играла с сестрами на заднем дворе их дома в каком-то местечке без названия, вернее, название-то у него было, только вот теперь оно стало для нее пустым звуком. Там их семья кое-как сводила концы с концами, пока пустыня постепенно не лишила ее сначала матери, а потом разлучила и с сестрами. Майтен вспомнила вечный ветер, вечный холод и песок, летевший в глаза, а еще шершавые руки, которыми девчонки крутили веревку, прыгая через нее под смех и песни.
Девушка попыталась поскорее загнать эти воспоминания в самые дальние уголки памяти и с трудом подавила желание вернуться в их вагончик на ярмарке, чтобы хотя бы там найти защиту от бесприютности, которая окружала ее с ранних лет. Но тотчас решила ни в коем случае не поддаваться панике, и, чтобы успокоиться, двинулась вперед – никуда не сворачивая и все еще немного пошатываясь. Она шла по степи, пока городок не остался далеко позади. Шла по высохшей земле, обхватив плечи руками, чтобы придать себе хоть немного уверенности. Глядя на окружающие просторы, Майтен вдруг осознала огромные размеры клетки, в которую попала, хотя в этой клетке не было ни решеток, ни дверей с запорами, ни окон. По ней можно было передвигаться куда угодно, в любую сторону, только вот убежать никогда не удастся. Потому что стены в этой самой ужасной из всех возможных тюрем раздвигались насколько хватало глаз и даже еще дальше. Майтен не могла понять, когда и куда улетели все ее мечты, надежды и пылкое желание навсегда обосноваться в настоящем городе, где будут приличные улицы, высокие дома и люди, которые ходят по дорогам, не сгибаясь пополам под шквальными ударами ветра. Ее сестры уехали на поиски новой судьбы, а сама Майтен какое-то время еще сидела на прежнем месте, непонятно чего дожидаясь. Потом познакомилась с Бруно, и ей показалось, что наконец-то и ей тоже повезло и не сегодня завтра эта жалкая жизнь останется позади, однако очень скоро поняла свою ошибку. Сияющий призрак города уплывал все дальше и дальше, а вокруг воцарилась безнадежная мутота.
Майтен несколько раз провела рукой по лицу, но пальцы остались такими же сухими, как и земля под ногами. Она смотрела на степь и мыслями опять возвращалась в прошлое. Весьма туманное шестое чувство подсказывало ей, что истоки всех семейных бед следовало искать в тех временах, когда их предки прибыли в эти убогие края. Майтен так и не смогла понять, почему они не остались в Европе и зачем их понесло именно сюда. Правда, она ничего не знала ни про Европу, ни про голод, заставлявший людей искать счастья где угодно, хотя бы и на краю света. Из дошедших до нее рассказов удалось только усвоить: Сиро, дед по отцу, покинул Неаполь в начале XX века и присоединился к знаменитому в его родной деревне Паскуалю-Пирату – тот промышлял контрабандой товаров и людей в Магеллановом проливе, в южной его части, а кроме того, не брезговал и морским разбоем. Сиро не один год был его верным подручным, пока правительства двух стран не решили наконец сообща навести порядок. Сиро несколько лет провел в тюрьме, а потом отправился искать золото на Огненную Землю, взяв с собой маленького сына Паскуаля, будущего отца Майтен, названного так в честь прославленного пирата. Вскоре Сиро стал терять рассудок: здоровье его подточили дурной климат, бредовые мечты о богатстве, сифилис и пьянство. Он променял воздушные замки на жизнь в индейских племенах, разбросанных по берегам пролива. Больше о нем ничего не было известно. Возможно, его казнил какой-нибудь вождь, узнавший, что прежде Сиро участвовал в истреблении индейцев. А маленький Паскуаль был взят в заложники и долго жил пленником, пока его не выкупили итальянские миссионеры, которые воспитывали мальчика и кормили до совершеннолетия. Затем большую часть жизни Паскуаль кочевал на запряженной быком колымаге по эстансиям и поселениям первопроходцев, торгуя продуктами, домашней утварью и всем чем придется. Во время разъездов с одного края Патагонии на другой он познакомился с юной метиской, будущей матерью Майтен, которая служила поварихой у шахтеров. У пары родились три дочери.
Девочки с малых лет выполняли всю домашнюю работу. Потом двум старшим сестрам удалось выйти замуж и уехать, а Майтен продолжала учиться в сельской школе. Когда она познакомилась с Бруно, молодым, добрым и трудолюбивым парнем, а к тому же еще и подающим надежды боксером, ей показалось, что наконец-то она сможет избавиться от родового проклятья. Бруно обещал ей лучшую жизнь, и это было реальным шансом выбраться из того болота, где безнадежно увязли ее предки, шансом стать тем самым звеном, на котором оборвется цепочка горемычных судеб их рода. Но надежда обернулась очередным крахом. Река судьбы снова и снова коварно возвращалась в прежнее русло, увлекая за собой и тех, кто еще пытался сопротивляться. Завод, куда устроился Бруно, перевели в другое место. Парень потерял работу, но на полученную после увольнения компенсацию оборудовал спортзал в процветающем рыбном порту. Бруно давал там уроки бокса, но они не пользовались спросом и не слишком ценились местным мужским населением, поскольку соблюдение в драках каких бы то ни было правил лишало эти драки главной привлекательности. Кроме того, вряд ли имело смысл платить деньги за тренировки, если можно было и без того наращивать мускулы, таская мешки и ящики в порту или занимаясь стрижкой овец, которая мало чем отличалась от рукопашной схватки и требовала не меньше сил, чем уличные потасовки. Короче, бизнес Бруно очень скоро прогорел, а с ним сошло на нет его увлечение боксом и вольной борьбой. Скудные сбережения были потрачены на покупку доли в парке аттракционов – включая сюда шатер с тиром и поезд-призрак. С тех пор жизнь Бруно и Майтен протекала в разъездах между побережьем и раскиданными по степи городками и поселками. Но и передвижной луна-парк постепенно перестал приносить сносный доход, хотя Бруно, ослепленный неудачами и алкоголем,
