Сочинские рассказы - Юлия Александровна Волкодав
– Я никогда их не выпускаю, – огрызнулась я, шагая к машине. – Но залить восемьдесят метров бетоном пока не могу!
Любой другой забор Лайма, увы, подкапывает. Мы чиним, она подкапывает. У меня и насчёт бетона нет уверенности. Может, она его, как десантник кирпичи, головой пробивать начнёт?
Как назло, машина не завелась. Я опять забыла выключить фары, и аккумулятор за ночь сел. Соседка стояла рядом и, скрестив руки на груди, ждала, пока я уберу транспорт с их (а вообще-то, совсем не их!) территории. Меня трясло. Ладно, разводной ключ у меня всегда в дверце имеется, дело не хитрое: открыла капот, отвинтила клеммы, сняла, подождала пару минут, накинула назад. Вуаля, машина завелась. Это ненадолго, конечно, но до дома доехать можно. Только болты надо назад закрутить.
– Что делаешь? – раздался дружелюбный голос за спиной.
Владимир Петрович! Собственной персоной! Стоит, улыбается, заинтересованный такой! Дать бы ему по седой тыкве этим ключом.
– Машину чиню, – прорычала я.
Прыгнула в салон и уехала подальше от этой чёртовой семейки. Вот уж правда, соседей надо выбирать тщательнее, чем дом или квартиру.
Прошло несколько месяцев. Я старалась не останавливаться возле соседских ворот, едва кивала на приветствие Владимира Петровича, а его супругу так и вовсе игнорировала. Да, я не самый добрый человек. И очень не люблю, когда на меня кричат.
Тут надо заметить, что жили мы без электричества, на солнечных батареях днём и генераторе ночью. Не давало нам садоводство подключиться к общей сети – мощностей и без вас, мол, не хватает. Ни за деньги, ни без денег – никак! Понаехали, мол, тут всякие, электроэнергию ещё на них трать. Эдак каждый участок себе свет захочет провести! Участков-то сто восемьдесят. А будка одна и рассчитана на пятьдесят потребителей.
Без электричества жить очень грустно, особенно зимой. Солнечные батареи, может быть, и эффективны где-нибудь в Африке. А у нас, дождливыми зимами, хоть вешайся: ни холодильник не включить, ни почитать после заката. Девятнадцатый век, натурально. Со свечами и лампадками. Романтично, но романтика надоедает уже через пару недель. А мы так жили несколько лет.
И вот, спустя месяца три после той знаменательной ссоры, опять стук в калитку. Поднимаюсь, открываю. Председатель садоводства стоит. Какие люди в наших краях! Стоит, мнётся.
– Вы там электричество хотели подключить, – говорит он. – Ну так давайте подключайтесь. Берите электрика, я покажу, в какую линию врезаться, где столбы, где что.
Я едва челюсть не потеряла. Мы просили, мы требовали, мы скандалили. Мы писали во все инстанции. Мы предлагали деньги. Потом плюнули, купили генератор помощнее и стали жить, как живётся. А тут он сам пришёл. Подключайтесь!
– Конечно, мы готовы. Я уже ищу электрика, – бормотала я. – А-а-а?
– Да Владимир Петрович за вас попросил. Хорошие, говорит, ребята. Дай ты им уже свет. Ну как я могу Петровичу отказать?
Действительно. Владимир Петрович точно из тех людей, которым проще дать, что они требуют, чем объяснить, почему ты дать этого не можешь. Но…
Электричество мы сделали за неделю. Ещё неделю я искала встречи с нашим странным соседом, пытаясь пригласить его на шашлыки. Ладно уж, пускай с женой. Жену я, кстати, тоже никак не могла застать дома, а Владимир Петрович всегда уезжал рано утром, а спать ложился сразу после программы «Время».
Наконец я его поймала. Он подъезжал к дому на своей новенькой «Гранте». Поменял по программе утилизации, сдав раздолбанные в хлам «Жигули» восьмидесятых годов. Из окна «Гранты», опираясь на плечо Владимира Петровича, выглядывал… пекинес! Чёрный, лупоглазый пекинес! Собака!
– Привет, Юлечка! – махнул мне сосед. – Ну как вы живёте с электричеством?
– Хорошо живём, дядя Вова. Я хотела сказать вам…
– А от меня, Юлечка, жена ушла. – Он, как всегда, перебил, но это было уже и неважно. – Совсем. На развод подала. И на Кубань уехала.
Ничего себе новости! Я была уверена, что в таком возрасте не разводятся.
– Так что остались мы одни с Брюликом. Вот, видишь, какой у меня Брюлик? Штурман! Всю дорогу так сидит! У нехороших людей забрал, они над ним издевались, не выгуливали, не кормили.
Судя по всему, забрал уже давно, потому что выглядел Брюлик сытым, чистым и довольным жизнью.
– Сосисок вот ему купил… из говядины. – Владимир Петрович потряс кульком в доказательство своих слов. – Сейчас сварим и будем ужинать.
– Ну удачи вам!
Алекс всё-таки был прав. Собаки ему не хватало. Жена… Ну что, жена? Сегодня есть, а завтра на Кубань уехала. А собака – совсем другое дело.
Дежурный магазин (всё ещё Мамайка)
Сочи – странный город, я давно смирилась с мыслью, что мне никогда не понять его административного деления. Один город, четыре района, чего проще-то? Огромный Лазаревский, маленький Центральный, который, строго говоря, Сочи и есть. Вот только Хостинский район по горам может захватить половину улицы, врезавшись в середину района Центрального, и получается, что дядя Сосо живёт в «настоящем» Сочи, а мы вроде как в Хосте. Хотя до Хосты нам ехать минут сорок. А ещё внутри города Сочи куча посёлков и других городов. Дагомыс, например, Лоо или Адлер. По секрету, все эти населённые пункты считают себя полноценными городами. Тут сам чёрт ногу сломает вместе с мозгами. Голубые Дали (никому не дали голубые, оставьте ваши хиханьки, это название, красивое, романтичное, про море!) или Блиново согласны на звание микрорайонов Адлера. Но в Сочи почему-то чуть ли не каждая горная улица – посёлок. Иногда мне искренне жаль наших городских чиновников – как они во всём этом разбираются?
Ладно, их проблемы. А вы просто поверьте мне на слово: мы живём в маленьком, но гордом посёлке, административно относимся к Хостинскому району, но до центра Сочи доезжаем минут за пятнадцать. И всё-таки мы селяне! И магазинчики у нас поселковые, свои. И все друг друга знают. Ещё
