Парижанки - Габриэль Мариус

— Что-то не вижу здесь всего Парижа.

— Во всяком случае, я-то точно у твоих ног.

— Как странно. Всего мгновение назад ты держала меня за горло

— Я тебя обожаю.

— После всех этих оскорблений? Позвольте усомниться в вашей искренности, мадам д’Аркур.

— Куда бы ты ни пришла, там становится светлее. Самый скучный фильм превращается в захватывающий, если ты появляешься хотя бы в эпизоде. Ты самая остроумная, мудрая и прелестная женщина Парижа. И я без ума от тебя.

Арлетти склонила голову набок.

— И теперь ты ждешь моего прощения?

— Я буквально молю тебя о прощении. — Антуанетта протянула руки к возлюбленной.

Арлетти забралась на огромную кровать и устроилась рядом с Антуанеттой. Номер отеля был выдержан в кремовых тонах с золотистыми акцентами, рассчитанными на утонченный женский вкус. Вот уже несколько месяцев любовницы встречались в отеле «Ритц», чтобы не афишировать свои отношения. Там они могли обедать на глазах у всего бомонда, а потом незаметно для всех подниматься в номер. Счет они потом оплачивали пополам.

Антуанетта заключила Арлетти в объятия.

— Ты действительно сводишь меня с ума.

Арлетти увернулась от жадных губ подруги.

— Даже тощая?

— Я не называла тебя тощей. Я сказала, что ты худенькая. И ты сама знаешь, что так и есть.

— По-моему, ты от меня устала.

Антуанетта страдальчески сморщилась.

— Милая, ну как ты можешь такое говорить? Больше всего на свете я боюсь, что ты сама от меня устанешь. Это выше моих сил. Я просто умру.

— Не глупи.

— Я такая обыкновенная и скучная, а ты такая замечательная!

Арлетти различила искреннюю боль в голосе Антуанетты и, прикрыв глаза, подавила победную улыбку. Даже сейчас, когда актерство ценилось куда выше принадлежности к древнему благородному роду (как и сказала Антуанетта), обожание герцогини все равно грело душу. К тому же в сорок один и вовсе удивительно стать предметом безумной страсти. Арлетти знала, что все еще хороша, но вокруг уголков ее пылко восхваляемых глаз уже поселились лучики морщин, а щедрый на улыбки рот обрамляли глубокие носогубные складки. Да и тело, с молодости не блиставшее пышными формами, теперь выглядело откровенно худым.

Во время близости Арлетти держалась холодно и отстраненно. Антуанетта заливалась румянцем, веки у нее тяжелели, дыхание сбивалось и становилось прерывистым, а вот Арлетти вела себя тихо, сохраняя маску невозмутимости на лице, словно стараясь оставить все свои восторги при себе.

Потом они откинулись на мягкие перьевые подушки, лакомясь шоколадным тортом. Вандомскую площадь постепенно заливал солнечный свет, окрашивая в медовые тона роскошные интерьеры номеров.

— Я хочу расстаться с мужем, — вдруг заявила Антуанетта.

Арлетти бросила на нее быстрый взгляд.

— У вас проблемы?

Антуанетта скривилась.

— Ты прекрасно знаешь, в чем заключается главная проблема, дорогая.

— Не стоит бросать мужа из-за меня, — сухо заметила Арлетти.

— Довольно с меня этого фарса. Я отдала Франсуа двенадцать лет. Хватит. Наш брак с самого начала был чистой формальностью.

— У тебя двое маленьких детей. Они не формальность.

— Франсуа меня не любит, а я не люблю его. Больше тут не о чем говорить. — Антуанетта наколола еще один кусочек торта серебряной вилкой и поднесла ко рту. — Разумеется, речь не о разводе или публичном расставании. Нам просто пора устраивать собственную жизнь, каждому свою. Мальчики останутся с отцом. Он им нужен больше, чем я. Что скажешь?

— Я уже сказала все, что думаю по этому поводу.

— Арлетти, я ведь люблю тебя. — Антуанетта посмотрела на подругу в ожидании ответа, но та молчала. — У тебя иногда такое каменное лицо.

— Да, а еще я худая и нескладная. Ты уже говорила.

— Это я любя.

Арлетти почти не притронулась к торту. Подавлять аппетит она привыкла с самого детства, которое прошло в нищете и лишениях. Женщина, лежащая сейчас рядом с ней, рожденная в достатке и роскоши, даже не представляла, как раньше жила ее подруга, а сама Арлетти об этом нс распространялась. Внимания таких людей, как герцогиня д’Аркур, она удостоилась только благодаря славе, но слава пришла к ней поздно, когда ей было хорошо за тридцать.

Ох уж эти избалованные богачи! В жизни не знавшие голода, они еще смеют жаловаться на несвободу.

Ей было уже поздно становиться такой, как они. Да она и не смогла бы. Пусть сейчас аристократы ее обожают, у нее нет ни власти, ни статуса. Ее знают только под псевдонимом Арлетти. Его придумал режиссер, заявив, что ее настоящее имя, Леони Батиа, больше подходит горничной, чем кинозвезде.

Но она была и навсегда останется Леони Батиа, рожденной в Курбевуа, на левом берегу Сены, среди железнодорожных тупиков и заводов, — маленьким гаврошем, сорняком, приблудной кошкой, тощей и нескладной. Когда Антуанетта шутила над ее неуклюжестью, Арлетти было очень обидно, но она прятала свои истинные чувства и не огрызалась в ответ.

Антуанетта родилась в богатой аристократической семье, а ее муж, Франсуа-Шарль д’Аркур, был потомком викинга Бернара Датчанина, возглавившего нормандское завоевание Британии. Разводе таким супругом не мог обойтись без скандала.

Янтарные глаза Арлетти обвели залитый солнцем номер, где даже парящая в воздухе пыль переливалась золотом.

— Нам ведь и так хорошо. Мы встречаемся несколько раз в неделю, вместе обедаем, предаемся любви, ходим в разные модные места. Чего еще ты хочешь?

— Я хочу быть полностью твоей.

— Это невозможно. Не бросай Франсуа ради меня. Если ты расстанешься с ним, мы не будем чаще видеться. Вернее, мы будем видеться даже гораздо реже.

— Почему?

— Потому что мне не нужны скандалы.

— Мне нет дела до скандалов! — рассмеялась Антуанетта.

— А мне есть. Я должна думать о карьере. В отличие от тебя.

— Какие жестокие слова!

— Да, ты публикуешь стихи, причем весьма недурные. Но если ты больше не сможешь издавать свои маленькие книжечки, на твоей жизни это никак не скажется. Ты сказочно богата. А я не готова рисковать единственным источником дохода. — Иногда лицо Арлетти приобретало угрюмое выражение, вот как сейчас. — Стоит мне скомпрометировать себя сексуальным скандалом и попасть в желтые газетенки, и работы уже не видать.

Легко поддающаяся эмоциям Антуанетта густо покраснела. Ее глаза наполнились слезами.

— Не знала, что ты считаешь наши отношения позорными.

— Я говорю совершенно о другом.

— Иногда ты такая ханжа, Арлетти!

Актриса устало отвернулась.

— Ну что же, добавим это в список моих недостатков.

— Нет, сегодня ты решительно невозможна. И ужасно меня расстраиваешь! Понятия не имела, что ты меня стыдишься!

— Не стыжусь, но проявляю благоразумие. В прошлом актрисы компрометировали герцогов, а сейчас герцогини могут скомпрометировать актрис.

— Неужели ты думаешь, что друзья нас осуждают?

— Твои